Как во славном во граде во Киеве
Князь Владимир сидел, Красно Солнышко.
И не просто сидел — государство блюл,
В смысле правил как мог, по умению.
Государю забот — переполнен воз,
То в стране недород, то народ побёг.
А ещё говорят кто-то там, у ворот
Всё хулу кричит, да на бой зовёт.
Да пускай он кричит-надрывается
Крепки стены ещё в граде-Киеве.
А почто же народ разбегается?
Неужель подо мной стало худо им?
Одолела Володю кручинушка,
И ничто-то ему и не радостно.
Не принять ли примера Олегова?
Не пойти ли войной по хазаринам?
Попалить их к хазаровой матери,
Поутешить молоденьких вдовушек?
Эй, дружина служивая-верная,
Не заржавели вострые сабельки?!
Не пора ли седлать нам лошадушек,
Показать врагу силу россейскую?!
Отвечают бояре-наушники,
Мол, не та уж, о княже, дружинушка.
Мол, затуплены-пропиты сабельки.
В кабаках тратят силушку молодцы...
Пуще прежнего князь опечалился,
Кулаком по столу припечатал он.
Ну а где мои чудо-спецназовцы,
Богатырская гвардия Киева?
А ушли, говорят, пограничники,
Потому как зарплата не платена
Им за три уж последние годика...
Старший ихний, Ильюша, в наёмниках
В византийской столице он в сотниках.
Охраняет он стены Царьградовы,
О тебе отзывается матерно.
А Добрынюшка стал, бают, фермером.
И завёл он в деревне хозяйствие.
Да сосватал намедни он жёнушку,
Топ-модель, по прозванью Путятишна...
Да не может так быть! — не поверил князь,
Ну а где же их младший, Алёшенька?
А Алёшенька тот — басурманов сын,
Видно с пьяну поехал с катушечек.
С Соловьём он разбойником дружбу свёл...
И вдвоём они нонче шатаются,
Беззаконье творя беспросветное...
Пригорюнился князь, закручинился.
Было свесил он буйну головушку,
Только вдруг встрепенулся-оправился
И сказал: Эй, вы, граждане Киева!
Не желаете власти вы княжеской,
Не страшитеся длани отеческой?!
Ну, так будет тогда вам заботушка,
Почитайте же волю господнюю,
Подчиняйтеся Богу Израиля,
Господину жидов угнетаемых!
Будьте вечно рабами вы Господа,
Проведу я над вами крещение!
И сломаю я гордую вольницу,
Кровью смоете вы прегрешения!
Запылали кострища-пожарища,
Разорил он Даждьбоговы капища.
И Ярилы дворцы деревянные,
И болотные лежбища Мокоши.

Вот поплыли сражённые идолы,
Да по Днепр-реке, и по Припяти...
И сидел сам Владимир на береге,
И глядел, как они колыхаются.
И подумалось князю — а если взять,
Да к поленьям приделать тем лёсинку
Из навитого конского волоса.
А на волос привешать крюк кованый,
Насадить на крюк тварь хладнокровную,
Да поймать на неё рыбу вольную?!..

Так от скуки и князя Владимира
Повелись на Руси поплавочники...