Какие тени от берез,
какие лилии
Красиво выткали
безмолвие озёрное.
От зноя рыбьи стаи
обессилели
И не бросаются за
брошенными зёрнами.

Спит поплавок,
в густую гладь вколоченный,
Держа червя, давно уже
почившего,
На берегу, бездельем
замороченный,
Я в дрёму впал, слегка
ругнув Всевышнего.
В июньском небе солнце
раскаляется,
И от душицы сладкий
запах стелется,
И жизнь всё больше
раем представляется,
И что в муку все беды
перемелются.

За камышами лески свист
И страшный мат густой.
Карась взлетел,
как жёлтый лист.
Как слиток золотой.

Ушёл с оборванной губой,
Качнулись камыши.
Теперь, рыбак мой дорогой,
Затылок свой чеши.

Я посмотрел на рыбака.
Эх, упустил свой фарт...
...Не прикурить —
дрожит рука,
И рядом спал инфаркт.

Комары-звонцы, над речкой
Бросьте хороводиться,
Ведь, выпрыгивая свечкой,
Хариус охотится.

Но в уме у долгоносых
Игры бесшабашные,
Наплевать, что уже многих
Рыбы съели страшные.

На ночь плюхнулись
в палатке
На постель зовущую,
Но всю ночь кусали пятки
нам кровососущие.

Вот бы хариусов резвых
Столько б, ёлки-палки —
Я б всегда почти что
трезвый
Приезжал с рыбалки...

Умирающей бабочки
слабые крылья
Теребили спокойную
ленту реки,
И резвились вокруг
серебристою пылью,
И глядели сторожко
на смерть чебаки.
А на них из осоки
пятнистая щука
Напряжённо нацелилась,
сузив глаза,
А за ней наблюдает
огромная штука —
Краснохвостый таймень,
вод глубинных гроза.

Я стою в тальнике.
Комары надо мною
Не дают посадить червяка
на крючок.
И сорока трещит над
моей головою.
Так и хочет сказать,
будто я дурачок...