Спин on the run

Это был мой одиннадцатый сплав по Арму. Запомнился он хронической нехваткой времени; и не то чтобы мы с Валерой были не готовы к этому, просто проклинали данное обстоятельство всякий раз, когда не имели возможности остановиться и обловить перспективнейшее место. И досада была тем сильнее, чем более пустое место мы исхлестали удочками за полчаса до этого. Собирались на сплав как обычно, обстоятельно и не спеша, но в последний момент что-то там сдвинулось и осталось в нашем графике прохождения всего пять ночёвок на реке.

Общая протяжённость нашего маршрута — 160 км, получалось примерно по двадцать пять километров от одной стоянки до следующей. При таком темпе прохождения мы сможем плотно обловить не более двух мест в день, останавливаясь во время сплава. Это недопустимо мало, то есть основное занятие, что нам предстоит — махание вёслами, а не удочками. Да-а-а, перспектива. И чтобы потом, дома, вспоминая путешествие, не было «...мучительно больно за бесцельно прожитые...» часы на плоту, мы принимаем решение: брать в руки вёсла только в случае угрозы переворота или прокола, остальное же время не выпускать из рук спиннинг.

Так это обычный режим сплава, скажет некто — и будет прав и неправ в одинаковой степени. Прав в том, что трудно представить рыбака, равнодушно проплывающего в плоту мимо аппетитнейшей коряжины, без попытки запустить блесну под неё. А неправота заключается в том, что концепция подобного сплава с акцентом на ловлю спиннингом с хода, предполагает и акценты в экипировке.

Во-первых: у нас не только недостаток сплавного времени, но и недостаток сплавщиков — Валера да я, а это значит, что некому будет завести подсак под твою добычу. То есть техника вываживания приобретает особенность, и она состоит в том, что, измотав ленка в его родной стихии, необходимо волоком (наполовину длины тела) положить рыбину на банку ПСН и, удерживая леску внатяг, другой рукой забросить в плот. Кто хоть раз проделывал это, согласится со мной, что древко спиннинга в таком случае не может быть длиннее полутора метров.

Во-вторых: ты должен быть готов в любой момент сменить спиннинг на весло, ведь по закону бутерброда хватки происходят в момент, который через секунду станет самым неподходящим. Отсюда требование к соотношению длины весла и спиннинга. Операция замены спина на весло станет безболезненной, если спиннинг и весло будут одинаковой длинны. Арму — речка, скорее, рыбачья, чем сплавная, но если просто болтаться в ней по воле волн, то клея и латок, припасённых на всякий случай, точно не хватит.

И, наконец, в-третьих, необходимо иметь возможность применить приём, который я называю «подбор под щитом». Продиктована такая необходимость следующим обстоятельством, каждый из спиннингистов наблюдал незабываемую картину: за блесной идёт ленок, но не берёт её и в полутора метрах от плота отваливает. Обидно — да? Приём заключается в том, что если рыба шла за блесной товарища, ты мгновенно посылаешь свою блесну вперёд уходящего ленка. Но вот в чём фокус — блесна должна быть другая! Другая в том смысле, что принцип создания кильватерной струи у неё должен быть другой (если рыба шла за вращалкой — кидай колебалку). Срабатывает подбор в более чем половине случаев, а значит, имеет право на жизнь. И ты должен терпеть то неудобство, что две-три блесны всегда находятся в доступном месте для мгновенной замены. Неудобство состоит в том, что единственное место для этого — самодельная поролоновая нашивка у тебя на груди.

Ну вот, кажется, всё учли. Давай, Валера, плот на воду и поехали!

Валера — это мой неизменный спутник на всех сплавах. Мы знакомы с института, в группе у него была кличка — Молчун и он её действительно заслужил. Кто знал в те времена, что слова, редко вылетающие из под чёрных усов, будут так хороши на сплавах именно малым своим количеством. Но у этих слов, произносимых ровным, без обертонов, голосом было ещё одно неоспоримое достоинство — всегда по делу. Тёмные глаза на смуглом, небритом лице, прищурившись, дали мне понять, что болтовня неуместна более, и мы сели в плот каждый со своей, насиженной годами, стороны.

Место, с которого мы отошли, выглядело очень перспективно с точки зрения работы удочкой. Река шла прямо на нас, в месте старта делала поворот, упираясь в стенку, и уходила на плёс, изобилующий валунами у левого берега. В основное русло мы попадаем из ключа, в котором и делали укладку снаряжения. Получилось очень удачно: подход с дороги к ключу удобный, уложились быстро, попили чайку, попрощались с водителем, три удара вёслами — и мы на большой воде. Течение подхватило плот и... несравнимый ни с чем момент, лёгкие хлопки речных волн по крутым бокам плота, еле слышный звон катимой течением гальки и тишина, особая тишина, не такая, как в бетонном лабиринте спящего города, а звучащая, но слышимая больше душой, чем ушами. Рыбацкая душа замерла в предвкушении рыбацкого же счастья, враз обострённые чувства рисовали картины из прошлых сплавов, с той лишь разницей, что все неудачные поединки с рыбой теперь, в мыслях, заканчивались победой.

Да, что я тут говорил о перспективности, так вот место действительно было великолепное, по нашим с Валерой прикидкам здесь резвиться можно было бы дня три по полной схеме. Перекат перед поворотом был глубокий и прямой, в таком держится крупный хариус. В яму под стенку течение входило мягко, без бурунов. Здесь, в отличие от других подобных мест, можно было работать мышом. А плёс! Он начинался за ямой резким подъёмом, где наверняка стояла пара тайменей, и продолжался метров триста, ровный, с нависающими деревьями слева и хорошей косой справа. Был час пополудни, сентябрьское солнце лупило нещадно, мухарь летел тучей, и хариус на плёсе просто ополоумел. Вода кипела от непрерывных атак, и потребовалось значительное волевое усилие, чтобы наступить на горло рыбацкой душе и придерживаться графика. Орднунг унд дисциплинен! А чтобы душа болела не так невыносимо, мы с Валерой начали обсуждать то, что в такой момент хариус даже не подплывёт к твоей мухе, а нахлыстом мы всё равно не умеем работать. Вот если бы умели, вот тогда бы... бла-бла-бла.

Однако под нависающие деревья блесну я всё-таки кидал. На протяжении всего плёса она там за что-то цеплялась, несколько раз было нечто похожее на атаку (а как не быть, если вокруг вода кипит). Потом, в бане, за кружкой пива эти разы превратятся в полноценные хватки, и даже проводка по три/четыре метра будет иметь место, но во Владивостоке нет столько пива, чтобы они превратились в ленка, вытащенного в плот.

И мы всё-таки плывём дальше, решаем переночевать на водопаде. Идти до него часа четыре без остановок. Но один раз всё же остановимся, поработаем удочками. А пока Валера работает правый берег пятым блю медного цвета, я, соответственно, левый — самодельной змейкой красной меди. Эту змейку мне подарил Серёга дальнекутский в девяносто седьмом, после того как я у него выиграл Мирнинскую стенку. Есть у нас такая забава — кто больше на подходе к ключу Мирный ленков с хода вытащит. Но это уже другая история...

Катушки шуршат, блёсны шлёпаются в воду, руки дрожат, волнение нарастает — кто первый? То, что результат будет, даже сомнения нет, но кто, кто? Пока за блесной нет походов. Вода чистая, всё видно. С водой нам повезло, три дня назад был короткий, но сильный ливень, местные сказали, что подъём был около тридцати сантиметров. Сейчас муть сошла, и вода спадает, значит, клёв будет нарастать. Солнце пробивает воду до дна даже на глубине, когда ленок пойдёт за блесной — сразу увидим.

Я положил спиннинг, взял весло, этот участок не даст нам расслабиться, шивера и валунник здесь следуют с короткими перерывами. Вот и сейчас я подруливаю в струю между каскадом камней, проход между ними отклоняется от оси реки градусов на двадцать в мою сторону, поэтому моя работа не так эффективна, как надо бы. Валера подбирает блесну, я не тороплю, успеет поменять свою пушку на весло. До входа в русло метров восемь, блесна проходит над валуном в четырёх метрах от плота и о..! будь благословен этот сладкий миг! Атака была столь стремительна, что я просто потерял блесну из вида, а потом увидел ленка.

Ленок был великолепен, он рванулся опять под валун — не получается, он под плот, я ору Валере: подбери слабину, я сам проведу! А задача не из простых, плот наваливается на камни, в работе всего одно весло и ленка упускать не хочется. Решение пришло само, передняя правая часть плота упёрлась в валун, корму стало заносить и мне осталось только помочь плоту, вращаясь по часовой стрелке, прокатиться по валунам. Валере было труднее, леску пришлось отдать метра на три и протанцевать вальс на корабле. Но вот валуны пройдены, Валера начинает подбирать. Ленок рвётся от плота к валунам, Валера немного отдаёт, потом оказалось, что зря, рыба засеклась на все три лапы якоря, и можно было просто втащить добычу в плот. Но, не зная этого, Молчун (молча!!!) работает так, как будто зацеп внешний и на одну лапку.

Леска подобрана, ленок наполовину тела лежит на банке и в следующее мгновение он уже в плоту. Победа! Экземпляр больше двух кило, по любому!

Не надо так увлекаться, дружище, если ты сейчас не возьмёшь весло, то ночевать будем здесь и всю ночь клеиться. Впереди выход ключа и ряд больших камней. Видимо, в один из великих подъёмов огромную лесину вытащило водой из ключа, она застряла в камнях и теперь ощетинилась всем, что нацепляла за это время. Работаем! В четыре удара вёслами уходим к правому берегу. На выход ключа бросить я уже не успеваю, но туда, где язык наносной гальки обрывается глубиной и коряжина уже заканчивается, я прицельно посылаю свою красную змейку. Такое впечатление, что ленок смотрел на эту блесну ещё когда она была в воздухе. Медяшка шлёпается перед стволом коряжины и по инерции заходит под него, это самый точный бросок, очень не часто получается. Начинаю выбирать, чёрт побери — зацеп, жалко, причалить и отцепить блесну не удастся. Но нет! Секундная пауза — и «зацеп» начинает рваться дальше в корчи. Этого нельзя допустить, вывожу спиннингом его из под лесины, благо течение не тихое, и начинаю подводить к плоту. Вот удача, этот ещё крупнее! И засёкся тоже на все три лапы. Без опаски втаскиваю ленка в плот.

Что будем делать, партнёр? — спрашиваю я Валеру. Будем останавливаться, удочки пробовать или ударим по ленку ходом, начало-то из небывалых. Он молчит — это означает, что рано я упиваюсь восторгом, посмотрим, что будет дальше. Я посылаю блесну метров на пятнадцать, почти перпендикулярно оси течения, и траектория блесны нагоняет плот. С правого борта картина несколько другая, блесна улетает вперёд плота градусов под сорок и по дуге заходит на корму, запаздывая метра на два, не более. Это хорошо, что траектории разные, посмотрим, чья проводка продуктивнее, хотя, чтобы сделать вывод, разница в улове должна быть вдвое. А у нас пока паритет.

Так в борьбе желания обкидать всё вокруг и нежелания искупаться проходит около часа — пусто. Через минуту Валера прищуривается, это пока ничего не значит, но тремор появляется! Ещё через минуту подносит ладонь к лицу и, защищаясь от солнца, вглядывается вдаль. У меня начинает пробегать по телу дрожь. Я не смотрю туда, боюсь сглазить, но чувствую — место хорошее. Да и бросок мой ещё не закончен, провожу блесну над валунами, то присаживая её под край, то ускоряя при выходе из тени. Вот она проходит над последним сколотым с моей стороны камнем, ну, давай! Пусто.

Перед моим лицом мелькает весло, это означает: бери лопату, работаем! Понял, куда работаем? Валера слабо пригребает, это значит: мне надо ударить сильнее. Вонзаю весло, наваливаюсь, плот разворачивается против течения, совсем повернуться ему не даём, ещё удар, второй — и, технично гася скорость, моим бортом выходим на косу.

А место и впрямь ничего, река идёт двумя руслами, между ними небольшой островок, на косу которого мы выскочили. Метров через двадцать коса ныряет под воду и правое русло, упираясь в залом, уходит влево, сливается с основным и образует в том глубокий прямой перекат. А залом-то хорош! Ох, хорош! Длинный, подмытый, со сбитыми сучьями, поплавок пойдёт, чиркая по стволам, и крючок не зацепится за донные ветки. Не знаю как ты, дружище, а я пойду пробивать эти коряги. Три тупорылых ленка планирую там взять, судя по глубине возле стволов и протяжённости залома ленки будут крупные. Но как оказалось, я ошибся в количестве. Валера пошёл долбить перекат, однако! Каким цветом он хочет начать, я не успел заметить.

Чтобы подойти к залому на приемлемый вылет, пришлось идти по быстрине, перейти заглубление и выйти на небольшой закосок метрах в двенадцати от коряжин. Стою в воде по колено, течение не тихое, дальше не пойдёшь — глубина. Издалека всё выглядело привлекательнее. Надо было взять спиннинг в придачу к удочке, оснащённой обычным чёртом. Но не возвращаться же.

Перед броском кидаю взгляд на Валеру, он в сотне метров ниже и слева от меня: удочка — дугой, крупный хариус почти в руке. Блин! А я всё никак не соберусь. В досаде посылаю чёрта к чёрту. Грузило ныряет в метре от коряги — далековато. Вот невезуха, попал в подводную ветку, поплавок тонет со скоростью течения и я, легонько подёргивая, пытаюсь освободить крючок. Но крючок острый и зацепился крепко, сдвинуть с места препятствие не удаётся. Не понял! А почему оно само двигается? Это ленок! Начинаю осторожно работать, а иначе нельзя, я ведь не подсекал, куда он там зацепился — неизвестно. Фрикцион визжит, в паузах подбираю. Подвёл метра на три, уже вижу его, чутьё подсказывает, что это не всё. Успеваю ослабить прижим — вовремя! Ленок рванул по самой плохой траектории — прямо от меня, перпендикулярно течению, вглубь. Но ничего у него не вышло. Так на слабом, реагирующем на всякое усилие фрикционе я его подвёл к себе. Спиннинг забыл, а подсак не-е-ет! Отправляйся в побирушку, здоровяк.

Второй бросок — уже ближе к стволу коряги, проводка — метра три, поплавок тонет. Подсекаю, есть! И так три раза. И всё, ещё десять проводок, а поклёвок нет, как обрезало. Не на того напали, ребята! Меняю чёрта и сразу вытаскиваю ещё одного. Вот это другое дело.

Посмотрел, Валера возвращается, и у меня тихо, я тоже вернусь, пожалуй. Подхожу, заглядываю в его побирушку — там с десяток харюзей, крупняк. Спрашиваю про цвет, Валера кивает на удочку: там стоит цвет, который я называю "мешок". Цвет менял? — спрашиваю. Валера кивает — да. Ну — и? Валера сплюнул, всё понятно. Скурив сигарету, Валера берёт спиннинг и идёт на моё место. Я наблюдаю, чем это закончится. Имею право отдыхать, пяток ленков каждый больше полутора кило — не шутки. Моя горка!

Леска блестит на солнце, очерчивая траекторию броска, блесна шлёпается в небольшой бурун в самом начале отбоя. Всё правильно: удочка там навряд ли сработает из-за меняющейся глубины, а вот спиннинг... Блин, ведь хотел же я взять его с собой! Размер буруна, куда упала Валерина блесна, увеличился вдвое: там не ленок, похоже. Смотрю, командир работает не на изматывание, а отступает назад, чтобы перейти глубину и вытащить зверя на косу. Значит, понимает — в воде его не взять. Я хватаю багорик и бегу на помощь. Валера спиной выходит на косу, отдавая леску зверю, удерживает его на одном месте, замечательно. Натянутая струна качается маятником с амплитудой метров восемь. Таймень так себя не ведёт, а кто?! Амплитуда уменьшается, силы не беспредельны. Валера видит меня и, не подматывая леску, пятясь, подтаскивает зверя ближе к косе. Я приседаю, он ещё ближе, ещё. Сейчас самый хороший момент, зверь никого не видит. Я выдерживаю паузу и, держа багорик наготове, показываю рукой: ещё назад, давай. Валера делает два шага, и без моего участия вытаскивает трофей на галечник. Ленок это!

Возле плота взвешиваем — вот это да! Четыре сто. Я слышал в начале восьмидесятых о пятикилограммовых экземплярах, но не верил. Чем питается этот монстр? Смотрим — хариусами, уважаемый, хариусами! Вытаскиваем из чрева ленка не переварившегося хариуса, сравниваем с пойманными на удочку экземплярами. Эх, Валера, не твоя горка! Этот на хвост длиннее.

Вспарываем всю рыбу, чтобы получить информацию о рационе наших подопечных, всю её присаливаем, кидаем в кулбокс — и вперёд. Отваливаем против течения, постепенно заваливая нос от берега, три удара, разворот — и мы в десяти метрах от косы. Продолжаем нашу так удачно начавшуюся экспедицию. Солнце коснулось самой высокой сопки, у нас ещё полтора часа. Всё по плану, успеваем. Я потянулся было к спиннингу, но язвительная ухмылка, дёрнувшая Валерину небритую щёку, остановила меня. В следующую секунду скупым движением руки мне был предложен мягкий ржаной сухарище с чесночком и салом, а продолжив взглядом эту пищевую линию я упёрся в алюминиевый бочок фляги со спиртом. Эх, неси, неси нас, река благословенная, к новым берегам и новым трофеям.

Мы не знали ещё, что нас ждёт. Мы только думали о серебряных молниях в глубине, о зеленоватых тенях, появляющихся из-под валунов и коряг, о глазах навыкате над огромной челюстью, сжимающей наших мышей. И душа рыбацкая от этих мыслей млела и пела под закатным Солнцем, и песне этой не было конца. Мы ещё не знали, что все наши желания сбудутся. Что таймень нас ждёт на Ягодном. Что баня в тайге будет превосходной, что...

Но это уже другая история...

Опубликовано ранее: www.extrim.info