Два похода на Кольский — мечты и реальность

Часть VII. Сейдозеро или рыбалка в непогоду

...Двадцать минут отдыха мигом пролетели, но усталость только сильнее сковала тело, ноги гудят словно ЛЭП перед грозой. Чувствуется непомерная тяжесть и в натруженных плечах, однако необходимо работать, необходимо обеспечить минимальные условия жизни — дрова, дом, хлеб. Отбросив обволакивающую усталость, занимаемся делом.

Пятнадцать минут, и на мягкой торфянистой земле разбиты две лёгкие палатки, на костре, весело пузырясь, закипает вода.

Что ж, можно и расслабиться...

— Ух, ты, смотри какой плесканулся, — показывая на расходящиеся круги, воскликнул Алексей.

— Да, видимо, рыба здесь есть, — высказал веское мнение командир.

В подтверждение его слов ещё несколько всплесков разом нарушили зеркальную гладь.

— Пойду-ка посмотрю, чего это там плещется, — облачаясь в болотники, изрёк Алексей.

— Сходи, сходи, — говорю я брату, — без рыбы не возвращайся! «И откуда у него ещё силы остались? Тут на ноги не подняться, а он на рыбалку собрался».

Через минуту меня обуяло любопытство заядлого рыбака и я перебрался на прибрежные камни. Отсюда до Алексея метров десять, он уже успел зайти в воду и сейчас налаживается сделать первый заброс. С моей «трибуны» всё великолепно видно, и с упоением сумасшедшего болельщика я наблюдаю за манипуляциями брата.

Лёгкий взмах удилища — и наживка бесшумно опустилась на воду. Поплавок, влекомый течением, чёрной точкой медленно сползает в русло реки, попав в струю, он стремительно ускоряется, секунда — и чёрная точка нырнула под воду. Алексей не зевает — моментально последовала резкая подсечка. Удилище в руках брата выгнулось дугой — попавшаяся рыба изо всех сил боролась за жизнь. Секунд через десять брат подтянул рыбу к себе, однако, она и не собиралась сдаваться. Делая одну свечку за другой, рыбина пыталась освободиться от впившегося крючка. Алексей, стоя по колено в воде, никак не мог справиться с очумевшей рыбой; наконец, он догадался и стал пятиться к берегу. Несколько отчаянных мгновений — и беснующаяся трёхсотграммовая форель оказалась на мелком прибрежном галечнике. Здесь проворству брата не было предела, диким африканским львом прыгнул он на свою добычу и цепко схватил её в руки... — Теперь-то не убежит!

Отнеся рыбу подальше от воды, брат, стараясь не шуметь, снова отправился к середине реки, туда, где расходились аккуратные рыбьи всплески.

Тихо подобравшись к стремнине, Алексей сделал заброс, вслед за которым поплавок вновь скрылся под водой, и очередная рыба забилась на крючке...

Форель — а это была именно она — вертелась в воде колесом. Делая почти метровые прыжки, рыба отчаянно упиралась. В неравной борьбе побеждал Алексей. Однако, подтянув форель к самым ногам, брат никак не мог взять её в руки — судя по всему, он боялся за прочность удилища и не решался просто выдернуть рыбу из воды. Мешкать тут было нельзя... Форель и не мешкала, запутав леску за ноги рыбака, она благополучно сошла.

Очередная рыбёшка так же миновала сковородку.

— Похоже у тебя леска длинновата, — утешаю я раздосадованного брата, — её бы на метр укоротить. Ты рыбу прямо к себе подводишь, удочка гнётся, а рыба в воде, вот она и сходит...

— Ничего, — послышался за спиной голос Александра, — сейчас я покажу, как надо ловить.

Пока я рассиживался, Александр времени не терял, он успел облачиться в болотники, накомарник, зелёную куртку и к тому же в руках у него — проводочная удочка!

Наблюдать за двумя соревнующимися рыбаками куда интересней (особенно когда клюёт!). Ребята уже вытащили по паре приличных хариусов, и тут ...я не выдержал...

Быстрее, быстрее, быстрее расчехлить удочку, оснастить её леской и вперёд!.. Так! А где же сапоги? Ах да, в рюкзаке! Перетряхнув рюкзак, вскакиваю в болотники, хватаю сумку под рыбу и лечу к берегу. И куда только подевалась усталость?..

А люди, однако, не дремлют — на воде выстроилась целая шеренга рыбаков — Нина и Борис уже вовсю таскают хариусов.

А что тогда мне делать? Здесь народу как на Бродвее, даже леску забросить некуда! Ладно, придётся обмануть всех! Перейду-ка я на противоположный берег, уж там-то места будет предостаточно!..

Висячий мост, тихо поскрипывая, перенёс меня на правый берег реки.

Ого, вот и подходящий омуток, наверняка тут чего-то есть... Осторожно подкравшись к воде, делаю плавный заброс. Ну, ловись, рыбка, большая и маленькая...

Поплавок, медленно повращавшись в лёгких водяных воронках, вскоре оказался у берега. Несколько любопытных мальков, покосившись на зеленоватое тело поплавка, проплыли у самых моих ног...

Ага, если есть малёк, значит, должны быть и хищники. Сделаем поглубже спуск. Полтора метра это ещё не предел, но для начала хватит. Повертев в руках закоченевшего от холодной воды червяка, вновь отправляю его в воду.

Никогда не любил ловлю на течении. И вот опять: поплавок, сделав плавный полукруг, вновь направился к берегу, однако довольно быстро его ход замедлился — видимо, наживка цепляет дно. Придется перезабросить. Потянув удилище на себя, я к своему большому изумлению вытянул на берег двухсотграммовую форель. Ошалевшая от такого бесцеремонного обращения рыба даже не соизволила сопротивляться, она висела на крючке словно вялый, летний карась, наглотавшийся керосина в подмосковной Москва-реке... — Так вот, нежданно-негаданно, я и поймал свою первую в жизни форель. Оглядев свой бесценный трофей, бережно прячу его в сумку — будет чем похвастать перед друзьями.

Следующие десять минут не принесли желаемого результата — никто больше не польстился на «сладкого», «аппетитного» червя.

Надо перебираться повыше — на течение, там, судя по всему, дела идут неплохо — Александр, умело пользуясь проводочной удочкой, вытащил уже несколько рыбёшек.

Да, пора к ним!

Береговой тропой я вышел как раз напротив удачливых рыбаков.

Лучи вечернего солнца яркими жёлтыми снопами выбивались из-под наползающих туч. Словно прощаясь навсегда, они переливались водяными бликами, нежно путались среди зелёной хвои, тихо скользили по горным склонам...

В десяти метрах от берега воды всего по колено. Дальше становится глубже, появляются длинные мясистые водоросли. Здесь в глубине, на течении и держится основная масса рыбы, кормясь стекающимся сюда кормом.

Хватая с поверхности комаров и мошек, рыба выдаёт себя едва слышными всплесками, разрывая струящуюся воду расползающимися кругами. Некоторые особо ретивые хариусы даже выпрыгивают из воды.

Алексей стоит напротив меня. Расстояние до него совсем невелико.

— Какой у тебя спуск?

— Сантиметров пятьдесят, — показал Алексей, насаживая червя. — Смотри, не зевай! Потянет под воду, подсекай сразу, а то хариус живо насадку выплюнет.

Выставив спуск, бросаю насадку в середину струи.

— Ах, ты! Опять сошла, — досадует Алексей.

— Ничего, — подначиваю я, — сейчас я её поймаю.

Поплавок, зацепившись за дно, плавно погрузился в воду... — Там же глубоко!.. Раздумывать некогда — делаю подсечку. Сверкающий серебром хариус, вылетев из воды, пролетел прямо ко мне в руки.

Нужно сказать, что, стоя чуть ли не по пояс в воде, довольно трудно удержать в руках сильную вёрткую рыбёшку, не выпустив при этом из рук четырёхметровое удилище. Тем не менее, мне это удалось, и уже через некоторое время я приспособился к такой необычной ловле — летящего над водой хариуса я ловко прихватывал локтем левой руки, затем удочка сама собой повисала на предплечье правой и попавшаяся рыбёшка попадала в цепкие объятия обеих рук. Уж тут-то окромя сумки деваться ей было некуда, однако некоторые, особо проворные хариусы успевали выскользнуть из рук. Плюхнувшись в воду, они улепётывали изо всех сил — подальше от опасного места.

Хариус брал жадно. Даже побывав на крючке, рыба вновь стремилась попробовать червяка. Приметив место, в котором сходил очередной харюга, я следующим забросом проводил наживку совсем рядом от него, и практически всегда рыба вновь кидалась на насадку.

Осторожная форель, в отличие от хариуса, почти сразу покинула место «бойни», и в течение двух часов руку и сердце радовал лишь бойкий хариус.

Вечереет. Противень жареной рыбы источает приятный, возбуждающий аппетит аромат. Ни один уважающий себя турист не сможет отказать себе в удовольствии полакомиться жареной рыбой. Вот и сейчас у жаркого костра собралась вся наша дружная компания. Впечатлений о прошедшей рыбалке у каждого — уйма, добрались-таки до настоящей рыбы! И, конечно, больше всего впечатлений получил командир — Александр вертится вокруг костра в одних трусах и сушит мокрую одежду.

— Блин, и поймал-то всего двух форелей, а мокрый с головы до пят! — сокрушается Александр.

— Как это ты так сумел искупаться? — спрашивает Алексей. — Вроде и купальный сезон давно прошёл, а он в воду полез!

— Да не полез я! Просто поскользнулся и упал прямо в воду.

— Просто так ничего не бывает! — подзадоривает Алексей, поглядывая на остальных.

— Это точно, — сокрушается «бывалый» командир. — Если бы не Нина, может, всё и обошлось... Я тут недалеко, у моста, на спиннинг решил порыбачить. Поймал уже двух приличных форелей, тащу третью, а тут жена подходит. «Тащи, — говорит, — её быстрей да поаккуратней, не упусти!» Подтащил я рыбу к берегу, куда, думаю, её выкидывать? — вокруг сплошные кусты, рядом жена всё свободное пространство заняла. Вот и решил я эту злосчастную форель через голову перекинуть... Лучше бы она совсем не клевала!.. Старался я изо всех сил, да видать переусердствовал — не удержался на ногах и плюхнулся в речку...

— Как всегда, во всём виновата женщина, — обиженно встревает в разговор Нина. — Сам ты виноват, если на ровном месте падаешь, вот теперь и сушись.

— Ладно, не обижайся, — просит прощения Александр, — пустяки, сейчас всё высушим.

Во втором часу ночи все наконец-то улеглись. На лагерь спустилась невесомая полярная ночь. Слышно лишь слабое журчанье речного потока, редкое потрескивание смолистых еловых дров в непогашенном костре, и сильный храп в соседней палатке... Безмятежный сон незаметно проглотил меня целиком, и я погрузился в беспредельную страну мечтаний...

— Вставай! Нас заливает, — толкая меня под бок, будит Алексей.

— Что случилось? — продрав глаза, спрашиваю я брата.

— Собирай вещи, пока совсем не промокли, — командует Алексей.

И вправду, спальник, в котором я спал, подозрительно сырой, мокрыми оказались и стенки палатки. Только теперь до моего сознания донёсся тихий шорох дождя, разбиваемый мощными порывами ветра. Кусок полиэтилена, покрывавший нашу палатку, давно слетел, и мелкий дождь беспрепятственно осаждался на тонкой парашютной ткани.

Непогода бушевала на славу...

Низкие чёрные тучи, двигаясь прямо над водой, огромным водяным прессом сдавили котловину Сейдозера. Мокрыми косматыми лапами хватаются они за верхушки елей, осаждая на них мириады водяных капель. Ураганный ветер разорвал озёрную пучину и превратил её в сущий ад — вздымая белые гребни серых, ледяных волн, он с шумом бьёт их о берег, превращая в мелкую водяную пыль. Подхватив водяные брызги, ветер с силой обрушивает их на крайнюю, стоящую ближе к воде палатку.

— Нужно отсюда сматывать, а то совсем смоет, — стуча зубами, говорит Александр, — у нас в палатку воды налило — можно на лодке плавать!

— Да, часа за два мы тут совсем вымокнем! Нужно под ёлки перебираться, там, наверное, посуше, — советует Алексей.

— Хорошо, собирайте палатки, чтобы без толку не мокли, а я схожу, место подходящее подыщу, — наставляет нас командир.

Мы ещё не успели упаковать вещи, как вернулся радостный Александр.

— Собирайтесь быстрее, я избушку нашёл! — возбуждённо сообщает он. — Минут пять отсюда до неё, не больше, там даже печка есть, обсушимся!

Человеческое жильё волшебной, магической силой встало на нашу защиту.

Грохот волн, разбившись о лесную преграду, застыл далеко позади. Шквалистый ветер, запутавшись в еловых макушках, бешено рвётся где-то в вышине, стряхивая на землю холодные лоскуты влаги. Искрящиеся живым хрусталём капли воды застыли повсюду — на узких стеблях травы и зелёном мху, на еловых иголках и кустиках недозрелой черники, везде, даже на тонких нитях паутины высыпали они первозданной свежестью.

Всё вокруг мигом преобразилось в наших глазах, ведь крыша над головой — это поистине чудо! Сверху тебя ни за что не достанет эта противная вода, с боков, правда, немного веет прохладой — «теремок»-то наш без окон, без дверей, да ещё и одной стены не хватает... Да, стены нет! Как будто никогда и не было...

Скудное убранство избушки — как на ладони. В углу плоская железная печь с упирающейся в потолок железной трубой; рядом несколько смолистых поленьев, десяток принесённых кем-то кирпичей, да ворох валяющейся в углу стекловаты, содранной с дощатых, почерневших от дыма стен.

— Постройка, конечно, жидковата, но жить можно. Это Ловозерская метеостанция, — говорит командир, — такие избушки я встречал не раз, все они на один манер. А вот здесь мы будем спать, — говорит Александр, приоткрывая узкую фанерную дверь, ведущую в небольшую тёмную пристройку, — надо только весь лапник отсюда вытащить, маленько прибрать — будь здоров будет! Тепло, сухо — чего ещё надо?

* * *

Нет ничего приятнее на свете, чем смотреть за бушующей непогодой из окна тёплой городской квартиры. Приятно смотреть на льющий осенний дождь, на лужи холодной воды, задуваемые студёным ветром, на раскисшую от влаги почву... Греясь зимой у трещащей сухими дровами печки, славно поглядывать из окна за бушующей морозной пургой, за залпами мелкого колючего снега, бьющегося в заиндевевшие стёкла, за лютым, крадущимся по земле холодом. Да и просто, лёжа дома на диванчике, попивая горячий чаёк, приятно посмотреть телевизор. А тут...

Наслаждаясь идущим от печки жаром, народ медленно обсыхает... Из угла в угол протянулись крепкие верёвки, на которых распластались куртки, носки, штаны. Промокшие спальники парят на холодном воздухе тёплым туманом. Продрогший Борис, примостившись на толстом бревне, неустанно подбрасывает дрова в раскалённую печь.

— Полегче, полегче, — волнуется командир, — ты прямо как кочегар на паровозе, все дрова уже пожёг.

— А чего, кругом лес, пойду сейчас да нарублю, — отвечает невозмутимый Борис, подкладывая последнее полено.

— Тогда бери топор, пилу и вперёд! А чтобы скучно не было, возьми с собой Романа, пусть помокнет! А то вишь, совсем обсох, — издевается Александр. — Да, и, смотрите, не заблудитесь, искать вас всё равно не пойдём.

Делать нечего, и мы с Борисом отправились за дровами. Как ни спорь, а идти за ними всё равно придётся.

Лес вокруг избушки был на удивление чист и ухожен.

— Ну что ты будешь делать, — сокрушается Борис, — уж сколько прошли, а ни одного путёвого сухостоя не попалось.

— Это точно, — говорю я, — не бросаться же с садовой ножовкой на толстенные деревья.

...Вековой, первобытный лес окутал нас загадочной сказкой. Громадные ели, поодиночке и небольшими группами стояли посреди бескрайней зелени черничника. Чёрная, напитавшаяся водой кора их приятно лоснилась на фоне тёмно-зелёной бахромы ветвей. Кусты можжевельника, словно неведомые зверушки, повсюду высовывали свои колючие шеи, стараясь своим бешеным хороводом спутать, заплутать нас... Серая паутина лишайников, выбравшись из тьмы времён, огромным ненасытным паразитом присосалась к толстым еловым стволам, вытягивая из них жизненную силу. Медленно, словно хамелеон, продвигается она вверх по ещё зелёным, но уже отмирающим ветвям крепкой, удушливой хваткой, отнимая у деревьев жизнь. Некоторые деревья погибли совсем, превратившись в огромные костлявые скелеты, с земли до самых вершин облепленные серо-зелёными бляшками лишайника. Невысокие корявые берёзки тянутся поближе к свету. Стараясь вырваться из костлявых рук смерти, они выбрасывают всё новые и новые ветви, чтобы хоть чуточку пожить.

— Прямо как у Шишкина, не хватает лишь медведицы с медвежатами, — восторгается Борис окружающим пейзажем.

— А воздух-то какой! Борис! Ты вдохни поглубже! Это тебе не сигаретный дым глотать. Здесь же чистый озон. До самых печёнок продирает!

Воздух был напоён свежей чистотой моросящего дождя и множеством тончайших лесных ароматов. Пахло еловой смолой, прошлогодним игольником и даже сбитой с глубокого мха росой... — Куда уж тут Подмосковью с его вечными запахами солярки, канализационных стоков и тому подобной дряни.

Да, только здесь, в лесу, наедине с природой, можно почувствовать себя человеком — той маленькой, едва различимой букашкой, что притаилась где-то здесь, посреди бескрайней Вселенной.

Кое-как, спилив несколько сухих берёз, мы вернулись в лагерь.

— Что-то слабовато у вас с дровами, что это за хворост? — сурово спрашивает Александр.

— Командир, дров совсем нет, весь лес обошли, — оправдывается Борис.

— Не прибедняйся, лес тут до самого Белого моря... в той стороне нет, значит в другую надо было идти. После обеда чтобы дрова были! Кто его знает, сколько нам тут куковать?..

— Да ты что! Мне же через неделю на работу, у меня отпуск кончается!

— Уходить по такой погоде всё равно не будем: в лесу только вымокнем, а в горы вообще лезть не стоит. Время пока есть, в запасе ещё дня четыре, авось, непогода перестанет, тогда и двинем...

— А не хотим ли мы отведать на обед жареных грибков? Я тут за дровами ходил, туда, ближе к озеру, подосиновики попадаются. Вот десяток принёс, надо бы ещё поднабрать, чтобы было чего жарить, — показывает Алексей на кучку оранжевых шляпок.

— А что, хорошая мысль! Давайте обед часикам к четырём сделаем, — говорит Александр, — я как раз успею к избушке за червями сбегать. У нас с Борькой вчера все кончились, а у избушки черви наверняка водятся — цивилизация всё-таки.

Выхватив из недр рюкзака маленькую сапёрную лопатку, Александр решительно отправился на бой с червяками...

...Дождь с переменным успехом продолжал поливать землю. В такую погоду без нужды вылезать из уютного жилища не особо хочется, поэтому вся наша группа занята приготовлением обеденной трапезы. Харюзовая уха дымит ароматными пряностями — запахи лаврового листа и душистого перца вышибают слюну. В котле дозревает картофельное пюре, а жареные грибы шкворчат на печи, брызгая во все стороны подсолнечным маслом.

— Я не опоздал? — спрашивает появившийся на пороге Александр.

— Нет, как видишь, но почти всё готово, — отвечает ему Борис.

— Тут в пакете несколько подосиновиков, пошинкуйте их, пусть жарятся.

— Саш, ты посмотри, грибы уже через край лезут. Ну куда ещё? — говорит Нина.

— Режь, все съедим! Я голодный как волк, целого оленя сожрал бы.

— Ну, оленя у нас сегодня нет, а ушица, картошечка с грибами — всё по высшему разряду.

— Как там с червями? — спрашиваю я командира.

— Ты знаешь, есть! Десяток накопал, и все такие жирные, — радостно сообщает он. — Сейчас пообедаю, на речку побегу, форель ловить. Она наверное уже облизывается, ждёт когда я приду. Как только червей моих увидит, сама на берег повылазит.

— Я с тобой, — говорит Борис.

— Там течение, в твоих кирзачах лучше не соваться.

— Да я вон у Лёхи сапоги возьму, напрокат...

— Бери, только смотри не намочи, — великодушно разрешает Алексей.

— Не сомневайся, плавать не буду.

— О, наш размерчик, — проговорил Александр, беря полную миску жареных грибов. — Картошечки, правда, маловато, но всё равно, Вкуснятина-а-а. Да, кстати о грибах: «...Плыла как-то наша группа по Варзуге, — начал свой очередной рассказ Александр. — Маршрут, надо сказать, шли очень суровый. Калорий постоянно не хватало — водники ведь народ такой — экономят на всём, даже на еде. Тоскливо было, не то что щас, — продолжает Александр, — жрать охота, а командир злыдень даже на берег ступить не даёт — ягодок поклевать...

Лопатим мы, значит, на катамаране с утра до самого вечера, а Олег Бородин, уже третьи сутки стонет: «Дайте, — говорит, — мне жареных грибов поесть. Хочу жареных грибов... Хоть застрелите, но дайте наесться вдоволь, — плакал он». Ну до того, язва, всем надоел, что пришлось всё-таки к берегу приставать. Нажарили мы Олегу целый противень подосиновиков, да такой, что ложка стояла (Александр, разведя руки, показал приблизительные размеры противня). «На, — говорим, — жри! Пока всё не съешь, с места не двинешься, а в туалет приспичит, так вместе с грибами пойдёшь».

Сожрал он только полпротивня, упал на спину, глаза закатил, ножками дрыгает: «Всё, ребята, больше не могу, хоть режьте меня, хоть убивайте, не могу больше», — жалобно скулил он...

Помогли мы ему — тоже ведь голодные были. Зато Олег потом весь поход на грибы смотреть не мог, а я до сих пор их уважаю.»

* * *

Я ещё не приступал к чаю, а Александр с Борисом уже слиняли на реку...

Что я — хуже других? Или меня в нынешних условиях может испугать какой-то мелкий моросящий дождь?.. Нет! Меня этим не испугаешь! Наспех глотнув горячего чая и сунув в карман пару сухарей, я двинул на реку, на вчерашнее место, туда, где вчера вечером жадно брал хариус.

...Прямо за мостом с поляны выпорхнул выводок рябчиков, молодые птицы, пролетев метров пять, скользнули по еловому лапнику и опустились прямо под нависающие ветви...

Так-так... Закуска есть... Пошарив по земле и ухватив пару увесистых голышей, я стал медленно приближаться к примеченному месту... Странно, птицы садились именно сюда под ёлку, однако ни одна из них не спешит вылетать, будто их тут и нет вовсе... Вот затаились! Ну, где же вы?..

Забросав окрестную траву камнями, я так и не увидел сгинувших птиц.

Хрен с вами! В следующий раз встретимся, уж тогда-то я вам задам!..

...Озеро встретило меня неприветливо. Ветер был по-прежнему силён, а свинцовые волны холодно гоняли пенные барашки. Мелкий дождь бросался на меня словно остервенелый пёс, оберегающий свою конуру.

Кабы не знал, что здесь по колено, в воду ни за что бы не полез... Однако желание вновь ощутить трепет живого, только что вытащенного хариуса превыше всякой непогоды.

Осторожно ступая в тёмной воде, я двинулся к фарватеру.

Хм... А где же Александр? Где Борис? Неужто наловились и ушли домой сушиться?.. Похоже что так, рыба-то не клюёт. Десяток забросов и всё впустую — ни одной поклёвки...

Да, видимо, рыба отсюда ушла. Больно уж погода поганая, да и у них, у рыб, наверняка всё в голове бушует! Ладно, попробуем немного пониже, там всё-таки течение, и волна вроде как не доходит.

...Поплавок плавно ушёл под воду. Подсечка — и моим трофеем стал порядочный хариус... А ведь не вся рыба отсюда сбежала. Наверное, она просто перебралась ниже, на спокойно текущую воду — здесь хоть и мелко, но зато не так болтает.

Зацепив ещё пару хариусов, я решил спуститься ещё ниже — в место, где вода, перекатываясь по небольшим камням, начинала извиваться в пенных вертящихся бурунах...

Надежды, конечно, мало — какая рыба будет стоять на такой быстрине? Пододвинув грузило почти вплотную к поплавку и сделав спуск сантиметров тридцать, отправляю поплавок прямо от самых ног. Поплавок, постепенно удаляясь, весело заплясал на мелкой бугристой волне. Наконец, обогнув большой подводный камень, он скрылся под водой — леска вытянулась до предела, и течение просто проглотило маленький кусочек пенопласта...

Что ж, попробуем ещё разок. Потянув удилище на себя, я почувствовал, что крючок за что-то зацепился. Так и есть, зацеп. Потянув чуть сильнее, я почувствовал лёгкий толчок в руку, и приличный хариус, блеснув серебряным боком, сошёл с крючка. Видимо, рыба взяла насадку на излёте, когда течение, играя червяком, выбросило его почти к самой поверхности; тут-то хариус не устоял, и, почувствовав, что добыча ускользает, схватил её...

Немного оправившись от неудачи, делаю новый заброс в направлении подводного камня. На этот раз я начеку, и в тот самый момент, когда течение увлекло поплавок под воду, я сделал подсечку.

Хариус оплошал — удилище дёрнулось в руке, давая понять, что на крючке действительно что-то стоящее. Отчаянно сопротивляясь, рыба бултыхалась метрах в семи от меня, совершенно не собираясь сдаваться. Против сильного течения тащить крупную рыбу, оказывается, не так легко, как в спокойной воде. Через несколько волнующих секунд полукилограммовый хариус, всё-таки вылетел из воды, и, собрав несколько водяных горбов, попал ко мне в руки.

Следующий хариус взял там же, на излёте, а через секунду леска со свистом вылетела из воды. От неожиданности я даже отступил назад... Хорошо, в следующий раз буду поаккуратнее. И действительно, очередного хариуса мне почти сразу удалось выдернуть из воды, однако я почувствовал, что под мощным порывом ветра с моей головы слетела панама...

«Где же она?» — спросил я себя, оглянувшись назад.

Панама, подхваченная сильным течением, подпрыгивая на волнах, стремительно уносилась вниз, в сторону Ловозера. Искра «короткого» замыкания стрелой проскочила в мозгу:

Ну, как же? Как же я буду жить без моей спасительной панамы, когда кругом дождь, холод, и, не дай бог, эти злобные кусачие насекомые?.. Нет! Такой «роскоши» я себе не позволю...

Словно ошпаренный я вылетел на берег и помчался, не разбирая дороги. Удивительно, насколько редок стал лес — деревья в страхе разбегались передо мной, да так, что я беспрепятственно нёсся сквозь чащу вместе с четырёхметровой удочкой (Её я не бросил — вдруг придётся панаму ловить).

Да-а-а. Так быстро стометровку я не бегал уже давно... Всё. Опоздал, значит опоздал! Забежав за поворот, я скатился прямо к воде. И всё-таки, я опоздал...

Пустая, бурлящая вода с шумом катила мимо меня, пронося только мелкий мусор. Ничего похожего на зелёный камуфляж панамы видно не было. Мгновение спустя из-за поворота вынырнула помятая и вымокшая панама.

Странно, а эта тряпка удивительно плавуча! (да и я, слава богу, тоже плавать умею).

...Тонкий хлыст удилища безнадёжно гнулся под тяжестью мокрого брезента. Бесценные доли секунд стремительно уносились вдаль, а вместе с ними неслась и она — злосчастная панама.

Раздумывать было некогда, и в самый последний момент я решился... Бросившись в реку, я успел-таки ухватить удачу за хвост, — панама была у меня в руках. Хорошо, что тут было достаточно мелко, иначе поплыли бы мы вдвоём... А так, счастья конечно мало — промок-то я всего лишь по пояс.

Рыбалка на сегодня для меня закончилась, оставалось только идти в лагерь — отогреваться, да сушить вымокшую одежду. И я пошёл...

Александр с Борисом пришли поздно, однако, ко всеобщему удивлению вернулись они с завидной добычей — Александр вывалил на траву полтора десятка форелей.

— У-у-у, — восхищённо воскликнул Алексей.

— Это где ж вы столько надушили?

— Где, где, в реке! Я такое удовольствие от рыбалки получил, давно такого не было. Форель хоть и не крупная — вся вот такая — граммов по двести, — прикидывая рыбёшку на ладони, — говорит Александр, — но зато в реке её навалом. Метров десять лески с катушки стравишь, и она тут как тут, только успевай — вытаскивай. Даже Борька четырёх штук словить умудрился! — нахваливает командир своего напарника.

— Было дело, — с расстановкой подтвердил Борис. — Сапоги, правда, я залил, — как бы прося прощения, намекает он.

— А этого и следовало ожидать. Знал бы, не давал их тебе, — недовольно бурчит Алексей, ощупывая мокрые голенища.

— Это что, — продолжает Александр, — а сколько у нас рыбы убежало! Она «сволочь» вертится на крючке, скользкая, хрен ухватишь, чуть просчитался и прощай, — в момент с крючка слетает. Пока я целлофановый пакет вместо подсачека не приспособил, результат вообще нулевой был — вся рыба убегала, а потом наловчился, с первого раза в пакет попадал.

Ночь прошла удивительно спокойно. Шум леса незаметно отодвинулся тёмным полумраком жилья. Блеск ночного света, успокаивая синими, туманными лучами, проникал в избу через потрескавшиеся от времени доски. Прохудившаяся крыша сочилась редкими каплями дождевой воды. Тяжело разбиваясь о земляной пол, вода беззвучно растекалась...

Совершенно неясно: день на улице или ночь... Вроде как день, но вставать неохота, и я лежу в полудрёме, ожидая, когда командир объявит утреннюю побудку — при нём ведь «командирские часы», да и фонарь у него всегда рядом.

Остальная команда, похоже, тоже не спит. Народ ворочается с боку на бок, но вставать не спешит — кому сейчас охота высовываться из тёплой постели на улицу в холодный, промозглый дождь. Всем хочется ещё хоть немножко отдохнуть, понежиться.

— Дежурные! Подъём! Десять часов уже. Завтрак чтобы к одиннадцати был готов, — во весь голос орёт командир. — Совсем распустились!

Со всех сторон раздаются недовольные стоны, кряхтенье и причитания. Невообразимая зевота раздирает нас одного за другим.

— Я что, непонятно сказал! Подъём, живо!

Сладко потянувшись напоследок, вскакиваю на ноги.

Ну что ж, за дело!.. — Дежурные сегодня мы с братом, и я, гремя котелками, помчался к реке — за водой.

На улице по-прежнему серо, сыплет противный дождь, с деревьев течёт. По озеру гуляет холодный ветер. Зябко поёживаясь, я потуже затянул ремень, рассучил болотники и полез в речку — раз в три дня можно и умыться...

Ну, нет! Умывание сегодня не по мне — плесканув в лицо ледяной водой и размазав её по коченеющим щекам, я твёрдо осознал, что уже умылся.

С приготовлением завтрака надо бы поспешить — ведь чем больше останется свободного времени, тем больше его останется на рыбную ловлю...

На завтрак у нас обычно готовится молочная каша, будь то рисовая, гречневая или просто вермишель (каждая бригада дежурных готовит свой рацион). В наше с братом дежурство приготовлением пищи, как правило, занимаюсь я; иногда, разумеется, некоторую помощь мне оказывает брат, и, именно, тогда, когда он мне помогает, за приготовленную еду можно не беспокоиться.

...Готовил я как-то раз завтрак, посреди болот Ярославской области — наша компания занималась тогда сбором клюквы. Брат сладко спал в палатке, укрывшись от мороза моим спальником. Я же был не в состоянии терпеть эту дикую пытку холодом, и, отогреваясь у костра, начал готовить завтрак.

Светало. Котёл молока уже кипел, и я, бросив в кипяток пачку рожков, отправился на поиски грибов... — минут десять они будут вариться, а я к тому времени вернусь — лес ведь полон крепких, замерзающих на корню подберёзовиков.

Углубившись в лес, я заплутал и вернулся в лагерь минут через тридцать.

Всё в порядке — костёр почти прогорел, и котёл с молоком по-прежнему полон — как будто я и не уходил вовсе. Однако не мешало бы помешать, а то пригорят... Ложка подозрительно окунулась в котёл так и не достигнув дна. «Что же это такое?», — глядя на белое месиво, подумал я... - Это были рожки — рожки, разварившиеся до ужасных размеров — они заполняли весь котёл до краёв, превратившись в огромную тестообразную массу.

...Волков такое бы есть не стал даже под угрозой расстрела, поэтому я, особо не раздумывая, выбросил из котла добрую половину этих жутких рожков, долил воды и сыпанул побольше сахара (сахар Волков любил).

Удивительно, но бедный народ давился и ел эти злополучные макароны (не забывая, правда, отпускать в адрес дежурного много нелестных слов)...

Сегодня брат в настроении, а, значит, еда будет в порядке.

Написать автору