Поиск
(Очерк)

Бродокалмакский р-н находится по соседству с районом, где у меня — дом в деревне. Челябинщина — край озёр, такой же как и Курганщина, куда бы ты не повернул руль автомобиля, в течение пяти-шести километров ты обязательно наткнёшься на озеро. В крайнем случае это будет болотце с ротаном. Карпа, конечно, разводят далеко не везде, у некоторых озёр есть беда — частые заморы, после которых выживает лишь карась и вездесущий железобетонный ротан.

Началось всё с того, что деревенские мужики как-то постучались в ворота и сообщили, что Васька Колупаев (малец лет за 50) ездил с зятем на Айдыкуль и приволок десятикилограммовых карпов. Четыре штуки.

К Ваське я зашёл. В карпах было от силы кил по четыре-пять, но озеро заинтересовало. Расспросив Ваську и челябинского зятя об озере, на следующий день, вооружившись атласом области, я уже гнал машину по "бездорогам местного значения". Айдыкуль по карте значилось Алакулем и было солидным водоёмом километрах в пятидесяти от моей деревенской дачи. За одним из заросших кустами пригорков я увидел широченную гладь озера, подёрнутую туманной дымкой. Камыши шли сплошной широкой зарослью вдоль берега и терялись в этой дымке. О береговой ловле можно было не беспокоиться. Проехав вдоль берега, я наткнулся на старую закрытую полуразграбленную базу, сторож которой поведал мне, что водоём в аренде и всякая рыбалка на нём запрещена.

Русский человек — тварь недоверчивая и самоуверенная. Иначе не выжил бы русский народ под всякими монголо-петровско-коммунистическими игами. Я объехал огромное озеро где только было возможно для моей старенькой НИВЫ. Подходов к воде на озере не было. Широкая полоса камыша, метров в 80, отделяла воду от болотистого берега.

Я разговорился с похмельным мужиком, который валялся на траве рядом со стадом коров и изображал из себя пастуха. Абориген, кося мутным глазом и дыша сивушным перегаром с чётким оттенком керосина, поведал мне, что чистого берега нет нигде, а с лодками — гоняют арендаторы. Карпа ловють на Кирдах возле одноимённой деревни. Знаток местной ихтиофауны недоумённо заглянул в предъявленный ему атлас, с изумлением рассмотрел очертания родного озера Айдыкуль (Алакуль), но искать Кирды начал где-то в соседней области. Пришлось закончить географический экскурс и самому проштудировать двухкилометровку. Кирды нашлись — до них было всего километров тридцать, что по нашим уральским меркам — рукой подать. Взревел мотор и Нива, сокрушённо побрякивая полуоторванным глушаком, выехала на дорогу, по моим расчётам ведущую в Кирды.

Кирды были очаровательным озерцом средних размеров с чистым лужаечным южным берегом, деревушкой в его центре и камышатником, покрывающим остальной периметр, на севере упирающийся в коряжистое болото. Вода в озере была приятно прозрачна, дно поражало обилием растительности с завлекательными участками чистого, жёлто-бурого песка. Я поставил род-под на бугорке, закинул снасти, прикормился "бомбардой". Круглые пелетсовые мандарины с вкраплениями резанных бойлов удачно легли как раз перед маркером. Я поставил шезлонг и, развалившись в нём, задремал под небесную морзянку жаворонка...

— Клюёт? — мягкий баритон вытащил меня из сна.

Возле род-пода стоял мужчина, в камуфлированном костюме, но не городской, что я понял сразу, хотя сам не знаю по каким деталям.

— Да нет пока.

— И не будет! — огорошил он меня. — Зря ты тут рыбачишь. Два года назад арендатора посадили. Сашка-Кот, может слышал? Бугор местный наш. В строгости озеро держал, сетить не пускал, сам уду любил, разве что ставничок у него стоял постоянно — чтобы охранники не внакладе были.

А тут за драку посадили. Вот народ и пользуется. Сетями-то мы два года нормально ловили, но вот нынче с Бродокалмака весной "электрики" приезжали. С Котовскими разобрались да и выбили карпа всего. КАМАЗом рыбу вывозили. Вот с тех пор не идёт карп ни в сети, ни на уду, а ты ещё его с берега поймать хочешь... Езжай на Беликуль — там карпа много.

Мужчина, доброжелательно улыбаясь, ещё с полчаса подробно инструктировал меня что любит есть беликульский карп, какую леску ставить и что "крючок должен быть крепкий-кованный!".

Через полчаса, я, утомлённый пространной лекцией, собрал снасти, сверился по карте, что до Беликуля 60-70 километров пути и отбыл, трижды поблагодарив и попрощавшись со словоохотливым доброжелателем.

Выехав на трассу, я проехал Бродокалмак. За Бродокалмаком кончился асфальт, пошёл грейдер и 20 километров я подпрыгивал на колдобинах, грозя припечататься макушкой в потолок. В деревушке с грозным названием Русская Теча, необходимо было свернуть и ещё километров 20 ехать по грунтовой. По дороге я увидел справа в самом березняке стоящие за заборчиком трактора и комбайны. Один из железных коней как раз выезжал из ворот. Узрев, что впереди дорога раздваивается и я не знаю, куда сворачивать, я просигналил фарами трактористу.

— Ну, чего? — из кабины трактора появилась физиономия мужика с модной нынче трёхдневной небритостью.

— Как на Беликуль проехать?

— За окунями? — вопрос был скорее данью вежливости.

— Да нет, за карпами.

— Чего??? — мужик изумлённо уставился в меня неожиданно ярко-голубыми глазами на загоревшем до кофейно-молочного цвета лице. — Кого-кого? — переспросил он.

— Карпа... — уже неуверенно ответил я, с ужасом начиная догадываться что к чему.

— Дык нету там карпа, — насмешливо глядя на меня сказал мужик с пугающе-уверенной правдивостью. — Вот окуня до фига. И крупный...

С тех пор я многое узнал о Бродокалмакских озёрах. На Беликуль мы ездим зимой за окунем и он там действительно крупненький. И я также проверяю не всегда достоверную информацию — сам. И часто бывают такие же проколы. Мною всё так же движет мечта о найденном в сельской глубинке Эльдорадо-озере среди леса, где в тишине и спокойствии, среди белоснежных кувшинок и жёлтых кубышек хрюкают и чавкают мои лучшие друзья — Карп Иванычи...