Клиент

5.

Резкое каркание ворона ворвалось в спокойный крепкий сон Сергея, чуть только за окошком начало светлеть. Ворон каркал по два-три раза, после чего наступала пауза, за которую Сергей снова оказывался в дрёме, прерываемой неугомонной птицей. Поворочавшись, он окончательно проснулся, спустил ноги в сапоги, накинул куртку и вышел наружу из избушки. Утренний заморозок покрыл траву инеем, словно белой паутиной опутал кусты и стволы сосен. Никодим сидел возле глубокой ямы-холодильника и что-то поправлял.

— А я только собирался вас будить, — прогудел Никодим, — пора вам, братцы. Пока солнышко не встало — выходить надо. Пока пригреет — маленько уж идти останется — рыбу сохраните.

Сергей плеснул в лицо водой из озера, зашёл в избушку и разбудил Олега:

— Вставайте! Пора!

Пока клиент одевался, проводник опростал свой рюкзак, переложил в рюкзак Олега коробки с приманками и нехитрые пожитки. Спальные мешки связал вместе, чтобы можно было повесить на шею. Спиннинговые удилища снова были прихвачены к лямкам рюкзака. Получилось немного громоздко, но нести всё же можно.

Щука отдышалась на кукане и стояла под кустом неподвижно, словно обрубок ствола. Только лёгкое колыхание кончика хвоста выдавало в ней живое. Рыболовы подтянули щуку к берегу. Недовольная рыбина ворочалась добрых минут десять. Наконец она обессилела и Сергей стал надевать на неё мешок. В рюкзак она также не вошла. Огромный хвост торчал вверх, затянутый завязками. Для верности рыболовы натолкали по бокам щуки запасную одежду.

Наскоро попив чаю, спутники попрощались с гостеприимным монахом:

— Спасибо, Никодим, удачной тебе рыбалки!

— Дык заканчивать уже надо, ребята, скоро уж напарники подоспеют с подводой — домой поедем...

— Прощай, Никодим!

— Благослови вас Господь!

Рыболовы тронулись в путь по знакомой тропе, что вилась вокруг озера. Олег нёс щуку, Сергей тащил рюкзак и спальники. Спутники стали продираться через кусты...

Сергей не успел понять, что налетело на него, а может он налетел на что-то. Страшной силы удар заставил рёбра хрустнуть, а перед глазами мелькнули чёрные в утренних сумерках кроны сосен, серое небо. Потом всё это перевернулось в каком-то страшном калейдоскопе... Глухой утробный рык он уже не слышал. Не слышал и истошного крика Олега, басовитого вопля Никодима, стука топора о кастрюлю. Сознание погрузилось в какую-то рыжую труху. Он попытался стряхнуть её с себя, но тело не слушалось, проваливаясь куда-то глубоко-глубоко...

...Почему всё такое белое?.. Что-то светит в лицо и не даёт открыть глаза... Хочу пошевелить рукой... Ну вот — хоть это получилось... А вот какое-то пятнышко потемнее... Лицо?.. Почему в белом?.. Где я? — Сознание Сергея возвращалось медленно, проходя по каждой клеточке мозга.

— Тихо, тихо, не двигайтесь! — мягкий женский голос прогремел в голове. — Ага, это больница, и вот это — медсестра... Но что случилось... Вот... опять эта вата... я снова в неё проваливаюсь...

— Серёжа! Сергей! Ты меня слышишь?..

Знакомый голос... Очень-очень знакомый... — Сергей слышал голос, но никак не мог признать говорившего. Только попытавшись открыть глаза, он размежил веки и узнал Никодима. Монах сидел рядом с кроватью. Увидев, что Сергей пришёл в себя, Никодим пробормотал: "Слава тебе Господи!" — и, подняв глаза к потолку, истово перекрестился.

— Ну что, сынок, живой? Господь тебя спас! — Никодим снова осенил себя крестом, — три дня пролежал без памяти. Вот сотряс-то какой!

— Что было?.. — шёпот давался Сергею легко, только вот губы никак не хотели слушаться.

— Дык медведь! Медведь на тебя кинулся, подранок. Откуда только взялся?!

Никодим почесал начавшую уже отрастать бородёнку, тряхнул космами и, наклонившись к лицу Сергея, стал рассказывать:

— Тут с неделю назад охотники вроде бы постреливали. Я думал — тетерева али глухарей — дробовик-то от винтаря не отличаю по звуку. Так вот — медведя они оказывается подстрелили, тот ушёл от них и они, олухи городские, вместо того, чтобы егерю сказать да с собаками добрать, никому об этом не сказали, путёвка-то у них кончилась, они и уехали. А медведь-то к озеру пришёл — отлежаться. Уж почему он у свежей тропы лёг — мне не ведомо, но тебя дождался. Хряснул тя лапищей — только спальники спасли, удар-то скользом пришёлся! А этот-то начальник твой ну натуральный сумасшедший! Вместо того, чтоб бежать, схватил сук здоровенный — и ну зверя тыкать. Да и орьмя орал при том... Медведь-то не то напугался, не то суком-то он ему в больное место попал. А только и ему двинул. Я-то поначалу греметь начал, а как сообразил, что он вас ломает, то конечно подоспел с берданкой-то, ну и шмальнул в воздух. Медведя словно и не было! Начальник-то совсем целёхонький — щука спасла. Видно напоролся мишка, когда ему двинул, на пасть щуки да об зубы и поранился! Ну вот он, Олег-то, как увидел, что тебя помял медведь-то, сразу помог мне тебя в избу унести, а сам всё скинул с себя, да налегке за подмогой побёг — я, говорит, так быстрее дойду. Ну, думаю, лишь бы помощь вызвал. А то кто ж его знает — купец... Ну вот, Олег-то твой до Ефима добёг, — на лодку, на базу и в саму Сосьву потом. Откуда-то он даже позвонить по дороге успел, да и в Екатеринбург звонил кому-то, тоже начальнику, наверное. Словом, когда добрались до Сосьвы — и вертушка, и врач уже наготове были — тут тебя и вывезли. А вертолёт-то большой — меня захватил вместе с рыбкой. А то не помощников я бы дождался, а медведя того, шатуна-подранка. Ну везде Олег тот сам всё норовил сделать — даже за носилки брался. Молодец паря! В Екатеринбург хотел тебя везти, правда врач сказал, что лучше сюда тебя — в Серов отвезти. Раз ты тут прописан. Первый раз слышу, чтобы городской на медведя с дубиной пошёл. Вот уж ненормальный, прости Господи! Я к тебе вчера сюда приехал: отец-настоятель послал поспособствовать выздоровлению молитвой да и помочь чем смогу. За рыбу благодарность — Никодим подмигнул озорно, — ну ладно, ты поспи. Тебе, говорят, спать надо больше, раз сотряс такой.