Озёрная быль или записки одинокого рыболова

Друзья! Не ищите на карте это озеро, оно не существует, но каждый может узнать в нём что-то своё, родное и до боли близкое ему. Я описал его так, как оно виделось мне, и там я столкнулся со своими мечтами... Наверное, это частичка самого меня... Пройдут многие годы, но обитатели озера так же будут продолжать свою нехитрую жизнь на его просторах. Может быть, кому-то мой рассказ покажется странным, но если художник-абстракционист имеет право на своё видение мира, то почему я не могу иметь своего?

Дорога. День первый

Погода выдалась не ахти какая, но отпуск есть отпуск и начала его перенести не удастся, даже если идёт дождь.

В этот раз я собрался ехать на озеро Васильевское, ребята рассказывали, что там хорошо ловили в прошлом году крупного карася, а на поставленные на ночь кружки попадались неплохие щуки.

Электричка довезла меня до станции, и я сошёл на платформу в плотном потоке дачно-отдыхающего контингента. Пробираясь между сумками, свёртками, досками и колёсными тележками, я старался не повредить свои снасти, сиротливо выглядывающие из чехла в этом привокзальном безумии. Какая-то дама с авоськой бумажных свёртков пыталась прицепить ко мне свою сумку за пуговицу на заднем кармане брюк, но, увернувшись от её сумки, я оказался у окошка билетёрши и, протянув смятый полтинник выпалил:

— Один до Макеевки.

— Милай, туда автобусы уже два года как не ходят, только до Петровского...

— И что теперь делать, как туда добраться?

— Ничего, езжай до Петровского, а там на попутках тебя кто-нить подкинет, — не смущаясь ответила билетёрша.

В автобус пришлось впихиваться через толпу дачников. Причём самое удивительное, что когда все забрались во внутренности старенького ПАЗика, то оказалось, что в нём есть ещё свободные места. Толкучку создала на входе всё та же необъятная, как наша Родина, билетёрша. Выставив вперёд два своих достоинства размером с хорошую «тыкву в авоське» каждое, она невозмутимо провозгласила:

— Посадка только по билетам.

И начала проверять наличие билетов у претендентов на поездку... Народ естественно скопился у подножья «утёса» и нестройными голосами завопил:

— Без билетов не пускайте, Миша, займи нам место около водителя, Асечку укачивает. Олечка, я пока за пивком сбегаю...

Короче когда все забрались в ПАЗик и осмотрелись, то удивлённо отметили несколько свободных мест.

ПАЗик рыкнул мотором, визгнул дверями и, испустив облако сизого дыма, покатился по ухабам того, что лет двадцать назад называлось «бетонкой».

Минут через сорок водитель, поглядывая на мой рюкзак и попыхивая «коленвалом», сотворённым из беломорины, спросил:

— Рыбачить?

— Да, на Васильевское...

— Ты что, мы же только до Петровского, а дальше-то как?

— Попробую на попутках... — неуверенно ответил я.

— Погоди, щас посмотрим, кто останется, а то может подвезу тебя, куда тебе такой рюкзак таскать-то...

Ещё через сорок минут, расплатившись с водителем ПАЗика, кстати, оказавшимся заядлым рыболовом, я полной грудью вдохнул воздух на окраине леса. Предстояло пройти ещё четыре километра по едва заметной тропке. Таща на себе свой скарб. Хорошо ещё, что удочки удалось пристроить к станине рюкзака. А лодку подвесить внизу. Руки оставались свободными и это позволяло пройти некоторое расстояние, не пользуясь помощью самоходных средств передвижения. Хотя ни одно средство не смогло бы пробиться сквозь топкие кочки болота на берега озера.

Итак, два часа, продираясь через упавшие деревья и прыгая с кочки на кочку, я преодолевал препятствия, воздвигнутые на моём пути Матушкой-природой, прежде чем вышел на песчаный берег озера Васильевское. Озеро это расположено вдалеке от магистралей и безжалостная рука «беривсеев» ещё не успела обезобразить природу этого уголка. Белоснежные лилии плавно покачивали своими солнечными цветами на голубой глади. Стоящие на берегах сосны открыто и гордо любовались своим отражением в тёмной воде, соперничая с белоснежными облаками, которые необыкновенными замками плыли в небесной и озёрной глубине.

Первый раз я тут был лет 12 назад, когда мы с приятелем приезжали на болото за клюквой и неожиданно вышли к этому островку безмятежности и покоя. Озеро тогда показалось нам слегка сумрачным, а волны, поднятые ветром, неприветливо шумели у наших ног. Несколько раз я пытался вернуться сюда после, но какие-то дела всёгда отвлекали меня от поездки на озеро, и вот наконец-то я вырвался к тебе, озеро.

На берегу, там, где сосны отступали от воды, кто-то заботливо собрал камни для очага, оставил костровые принадлежности, сколотил небольшие мостки для хозяйства. Под соснами были заготовлены дрова на несколько раз, виднелось место для палатки. Видимо, люди, приходившие до меня сюда, также полюбили этот уголок природы и не хамили, беря от неё только то, что необходимо, и тщательно убирая за собой. Здесь и будет мой лагерь.

Палатка у меня была небольшая, но при желании в неё можно было забраться и вдвоём. Поставить её не составляло особого труда, и вот я уже накачиваю свою ЛАСточку. Маленькая авиационно-спасательная лодочка красного цвета, была куплена мною по случаю именно для таких поездок, когда лишнего ничего с собой взять нельзя.

Вот лодка на воде и я осторожно опускаю в тёмную воду озера вёселки-гребки.

Первое место, недалеко от упавшего дерева, не принесло мне каких-либо результатов, кроме обрыва. После того, как ветер подогнал поплавок к ветвям, последовала несильная поклёвка и «мёртвый» зацеп. Пришлось оборвать леску.

Новое место выбрал возле тростников и одинокого куста водяных лилий с огромными белыми цветами, устало качающимися на волне. После слабой поклёвки поймал одного небольшого карасика и опустил его в садок. Начало есть. Так незаметно прошёл первый день моего пребывания на озере.

Вечером, сидя у костра и прихлёбывая ароматный, пахнущий дымком чай, я наслаждался тишиной, звёздным небом, а когда костёр погас и от него остались только угли, долго лежал на земле и прислушивался к незнакомым звукам, несущимся с озера. Плеск волн, слегка приглушённый шумом ветра в ветвях сосен, изредка прерывался криком совы или ещё какой-то ночной птицы... Полночь... Звёзды... Озеро... Темнота...

День второй

Утро. Небольшие облачка лениво ползут по небу... Какие нафиг облачка, это где же я вчера уснул?! Ох... Перед палаткой, вон и угли от костра в очаге... Ёлки, так можно и докатиться до вытрезвителя, хотя спиртного я с собой не брал... Устал, устал... Всё-таки дорога, да и весь день вчера выдался нелёгким... Так, а рыбалка... 8:00... Мда-а... проспал, ну да ничего, попробуем половить хищника, быстренько добрать остатки вчерашнего ужина, стакан холодного чая — и в лодку.

Озеро, как и вчера, вяло шевелит волной, слегка накатывая на песчаный берег, вызывая взрывы свежих ароматов воды, водной растительности, чего-то неуловимого, что не дано понять городским жителям и ощущается только на грани притуплённого выхлопом автомобилей обоняния. Где-то вчера возле тростничков карасики поклёвывали, а теперь надо посмотреть, может их кто пасёт там... На спиннинг вешаю лёгкую блёсенку-вращалку, миг — и блесна летит вдоль тростника. Мягко мотает катушка, укладывая метры лески на шпулю, уже показалась в красноватой торфяной воде блесна, как вдруг (ага, конечно, как всегда Вдруг!! — ждал ведь!) из подводных лопухов высовывается зубастая длинноносая харя и... обдав меня веером брызг, улезает обратно... С блесной... «Мать... мать...» по привычке отвечает эхо. Откусила. Здоровая... А я-то... даже толком и не понял, что это было. Ну, вы даёте. Через какое-то время, уняв дрожь в руках, привязываю поводок и пристёгиваю большую жёлтую колебалку. По-моему на такую как раз и должна брать озёрная щука. Но это только по-моему. Похоже, «план по цацкам» щука на сегодня выполнила и, проловив до 12 часов безрезультатно, я возвращаюсь в лагерь... снова костёр, супчик из концентрата, кашка гречневая... на третье сладкий чай... И послеобеденный кайф... А хорошо вот так лежать возле костерка, неспешно потрескивающего веточками, и смотреть на огонь, на воду, на тростники, на водяные лилии, на купающихся девчонок... Стоп. Какие девчонки... Да только что там возле куста кто-то смеялся и плескал водой... О-о-опс. Нет там никого и быть не могло, это всё, наверное, от чистого воздуха и... Глюки. Настоящие глюки. Да показалось... Дожив до сорока лет, впервые понимаю, что опьянеть можно и от свободы, и от воздуха, и от природы... Срываюсь с места, сбрасываю с себя одежду, а кого стесняться-то, километров на пять здесь ни одной души. И голышом падаю в воду. Снова кайф... Вода тёплая, как парное молоко, и хочется плавать, плескаться и нырять.

Но ничто не может продолжаться вечно. Надо вылезать и топать за дровами, а то нехорошо пользовать чужие запасы, надо и самому поработать, собрать валежник.

Вечерняя зорька отдана поплавку. Несколько увесистых карасей с отливающими бронзой боками перекочевали в садок. «А мне больше и не нужно» (С). Выбираюсь на берег, чищу рыбу. Сегодня будут жареные караси по-таёжному. На раскалённых камнях, с клюквой.

Вечер незаметно спускается на лес. Вот какие-то птицы пролетели над поляной ,и увидев костёр, изменили траекторию полёта. Вспомнил, как у Марка Твена Гек Финн так же лежал у костра и, покуривая трубочку, неспешно болтал с Джимом. Наверное, мне всё же надо было кого-нибудь прихватить, чтобы разделить свою радость от общения с природой. Или не надо... Поздно уже, надо заползти в палатку и — Спокойной ночи... Полночь... Тишина... Озеро... Плеск и смех сквозь сон...

День третий

Утро... Снова утро, в окно палатки настойчиво заглядывает солнечный лучик... Гад! Ну в глаза-то зачем?! А сколько времени? 9:00... снова проспал. Ну что, пройтись, подразнить вчерашнего крокодила... Лениво... А что вчера-то было?.. Караси жареные.. Волны и... смех... Нет, этот смех, похоже, сведёт меня с ума. Кто тут может смеяться кроме меня? Никто. Нет тут никого... Или я потихоньку схожу с ума, что маловероятно. Или вероятно... Нет, если я так думаю, значит ещё не всё потеряно и я не безнадёжен.

Займёмся трудотерапией... Убираюсь в лагере, готовлю дрова и выплываю на озеро. Сегодня надо попробовать около того мысочка, где вчера... смеялись... Нет, не смеялись, это мне такое показалось. Неважно, а вот и мысочек.

Первый заброс и трепетное ожидание поклёвки. В этом месте озеро глубже, чем мне казалось, и блесна, неспешно переваливаясь с боку на бок, падает в глубину. Подматываю... Снова забрасываю... снова подматываю. Меняю блесну на небольшой воблерок — и вдоль тростничка. Поклёвка и небольшая щучка, соблазнившись финской деревяшкой, нервно подрагивает в руках. Не настолько большая, чтобы взять, но и вроде как первую рыбу не отпускают... А... у меня там караси жареные... Иди, гуляй, зубастая, мамку приведёшь! Или бабку. Или дедку.

...Поклёвка. Спиннинг в дугу, лодчонку срывает с места и я как заправский воднолыжник начинаю путешествовать по озеру. Фрикцион поёт, лодка плывет... А куда её несёт? К упавшему дереву. Ёлки, мне её не остановить, а из коряг не взять... Пытаюсь развернуть её и только с третьей попытки рыба разворачивается в глубину... А лодочка плывёт... Проходит ещё несколько минут и похоже, что ничего не получится. Начинаю подматывать леску и, неловко развернувшись на лодке, встаю бортом к небольшой волне... Понесло... а леска ослабла, выматываю и... вижу оборванный конец...

Эх, детка, не надо было звать прабабку... А укатила-то она меня куда... теперь ещё назад плыть, а с маленькими вёселками-гребками это сложно...

Приплываю в лагерь и вижу, что карасей-то нет... прикрыл ветками... и нет... проверяю вещи, всё на месте... И вижу на мокрой земле, недалеко от воды, следы лисьих лап...

Рыжая! Плутовка позавтракала раньше меня. Ладно, остатки супчика и холодный чай.

А солнце уже в зените. Пора купаться. Сегодня попробую переплыть на другой берег. Плыву. Доплыл почти до середины... и от неожиданности чуть не иду ко дну... Всплеск — и в буруне выглядывает огромный рыбий хвост... Ё-моё, я не белочка и не мышка! Скорее к берегу. Сожрут! Эй! Прабабка! Ты что озверела?! Ну вот, как мне теперь голышом да босяком по корягам вокруг озера домой идти... В камышах плеск и смешки... Ага, фиг меня обманешь... Глюки, я вас узнал! Сейчас опять смех девичий послышится... звонкий... заливистый. Да чёрт побери, кто тут есть-то?! Ага, сходи, посмотри голышом. В самый раз! Ну только одним глазком, из-за кустиков... Давай-давай, в таком виде да по кусткам в самый раз...

До места лагеря я добирался часа полтора, ободравшись и исколов ступни о прибрежные сучки. И, конечно, никого не увидел. Надо что-то предпринимать, эта прабабка после первой поклёвки явно ищет реванша. Ну, реваншистка, погоди! Где-то на дне рюкзака у меня был моток прочной плетёной лески, оставшейся от весенних закупок, да и не использованный как-то...

Создаю «супер-поставушку». Пара грузил от спиннинга, проволочный поводок от него же и здоровый одинарный крючок, из тех, о которых говорят «на сома». Ну, не на сома, поменьше, конечно, но всё же... Ловлю карасиков возле куста лилий и, прикатив из леса пенёк (больше под руку ничего не попалось), привязываю плетню к нему.

Вечером сталкиваю пенёк в воду и транспортирую его к «тому» мысочку, где явно обитает прабабка. Насаживаю карасика граммов на сто и, отмерив глубину, пускаю живца в темнеющие глубины. А чтобы утром легче было найти «поплавок», обматываю его сучки красным полиэтиленовым пакетом. Как говорится, ловись рыбка большая, маленькой уже наловились! Пока я возился с поставухой, уже стемнело и плыть пришлось уже в полутьме. Звёзды мерцающими огоньками светили с неба и из тихой воды. Создавалось впечатление, что лодочка плывёт среди звёзд. А я как звездный пастух аккуратно раздвигаю бездны неба своими вёселками. Так, размечтавшись, движусь к месту стоянки и неожиданно замечаю, что возле тростничков белеет что-то овальное, напоминающее человеческое лицо...

— Иди ко мне, — потихоньку вползает в мозг, невероятный шёпот.

— Ты кто? — постепенно шалея и переставая грести спрашиваю.

— Лейтенант Казанцев в пальто! — с хохотом отвечает существо и потихоньку уходит под воду...

Ну вот, белая горячка. «Деллириум тремор» — как говорил врач из Кавказской пленницы.

Я плавно покачиваюсь на воде и ничего не понимаю... Судорожно зачерпываю воды за бортом и поливаю себе на голову... Тишина. Листья лилий и тростники, стоящие стеной вдоль берега.

Постепенно выхожу из столбняка и плыву к палатке. В лагере разжигаю костёр и кипячу чай. Начинаю понимать, что на озере творятся какие-то странные вещи... Этот смех, видения, рыбий хвост с лопату... Чудны дела твои, Господи!

День четвёртый

Утро было дождливым. Пакостные тучи затянули небосклон и поливали всё вокруг ровными моросящими струями. Капли барабанили по палатке, по днищу перевёрнутой лодки, лежащей рядом. Падали в котелок с чаем и на погасший ещё вечером костёр. А внутри мерзко ворочалась мыслишка о дееспособности. Домечтался, романтик несчастный, скоро рыцари верхом на «Росинантах» мерещиться начнут, или Джедаи с лазерными мечами... Всё, надо кончать копаться в себе и начинать день... А кстати, где там наш пенёк? Выглядываю из палатки и пытаюсь разглядеть что-нибудь за серой пеленой дождя. Бесполезно. Озеро тонет в мороси затяжного дождя... Скорее в палатку и, перекусив галетами, снова спать...

Часа через три просыпаюсь и не слышу размеренного стука капель по крыше палатки. Выглядываю и вижу, что небо ещё затянуто пеленой туч, но дождя уже нет, погода явно улучшается. Быстро переворачиваю лодку и спускаю её на воду. Где-то у противоположного берега маячит красный пакет. Гребу туда, уже метрах в ста вижу, что пень, к которому привязана леска, покачивается и дёргается, распуская вокруг себя круги волн. Взяла! Привет, прабабка. Наконец-то мы с тобой теперь потягаемся на равных.

Подплываю и с трудом нахожу отросток, к которому привязал леску. Рыбина перевернула его вниз и теперь пытается затопить «поплавок», однако это ей не по силам. Начинаю выбирать леску и ощущаю на другом конце мощные рывки крупной рыбы. Проскакивает мысль: «Как бы не обрезать руки»... Бросаю взгляд на дно лодки и вижу тряпку, которой протирал дно от скопившейся влаги. Отпускаю шнур и обматываю руки тряпкой. Так значительно неудобнее, но гораздо безопаснее. Снова нащупываю шнур в воде и начинаю его выбирать. Рыба сдаётся очень тяжело и каждый отвоёванный у неё метр даётся с большим трудом. Маленькая лодочка просто скользит по воде за хищником и за ней на привязи болтается пенёк. Конечно, всё это доставляет рыбине и рыболову большие неудобства, но зато значительно сильнее выматывает первую и облегчает жизнь второму. А заодно и подстраховывает. Несколько раз приходится выпускать леску из рук и следить, как пенёк, лихо развернувшись и распустив волновые усы, пересекает середину озера... но вот рыбина устремилась к упавшему в воду дереву. Пускать туда её нельзя, поэтому приходится форсировать подъём. Только бы не сошла, только бы не сошла...

Всё. Приехали. Леска явно запутывается где-то в глубине упавшего дерева и это видно по остановившемуся пеньку и по кругам, которые начинают расходиться от поднимающихся над водой ветвей. Бросаю леску и отплываю в сторону. Ну что же, голубушка, подождём. Может, тебе надоест сидеть в корягах и ты выйдешь на чистую воду. Такие случаи у меня раньше бывали, когда щука, затащив живца в коряги, через день-другой сама распутывалась.

Смотрю на часы... Прошло сорок минут как я взялся за леску, а я этого не заметил. Быстро летит время. Оглядываю руки и замечаю, что всё-таки порезал один палец. Кровь капает с кончика пальца в воду и расходится в торфянистой воде мутным облачком. Открываю аптечку и заматываю руку бинтом. Потом, поняв, что на сегодня видимо концерт закончен, выплываю к лагерю, благо до него остаётся около тридцати метров. Ну что же, буду наблюдать за развитием событий с берега.

Разжигаю костёр и варю себе супчик из пакетика. Пью чай и вижу, как рыбина постепенно начинает уставать. Это ей не меня катать на лодочке по озеру.

После обеда иду собирать грибы. Вокруг лагеря растёт сосновый лес. В это время во влажном мху можно найти крепеньких боровичков, проткнувших толстый слой и выставивших напоказ свои бархатные шляпки. Когда находишь такой гриб, то создаётся впечатление что кто-то просто раскидал грибные шляпки по лесу. Тянешься за таким грибом, а рука лезет всё глубже и глубже... Маленькая шляпка белого гриба скрывает под собой 15-25 сантиметровую ножку, спрятанную от глаз в толстом слое мха. Собирать такие грибы очень приятно ещё и тем, что здесь нет травы и после дождя не вымокнешь весь, пробираясь через гущу. Прогулка в таком лесу напоминает прогулку в парке.

Через пару часов, набрав необходимое количество грибов, я вернулся в лагерь и сварил на костре грибную лапшу. Поел и снова отправился на рыбалку. Вечерняя зорька принесла мне ещё несколько увесистых карасей и я со спокойной душой отравился на ночёвку. Пенёк между тем потихоньку колебался, показывая, что на другом конце лески борьба продолжается.

Солнце между тем закатилось за горизонт, и на озеро и лес как-то незаметно спустились сумерки. Отблески света костра переливались на небольших волнах и рассыпались, разбиваясь об прибрежный песок. Тишина окутала окружающий мир и кружка крепкого чая в руках осталась одним связующим звеном между мной и этим миром. Шелест ночного ветра в сосновых ветках журчал знакомо и близко, унося в сознание в другие миры. Я ощущал себя песчинкой, волей случая заброшенной в этот благодатный край и совершенно позабыл о том, другом мире, в котором нет места этой тишине и в котором люди бегут, стараясь обогнать самих себя, бегут от самих себя, бегут за собственной тенью и никогда не постигают того, что они тоже создания природы. Все их автомобили, машины, самолёты не стоят и единой иголки на конце ветки. Потому что в ней сосредоточено столько чудес природы, что человек до сих пор не может создать такое чудо...

День пятый, последний. Дорога домой

— Ха-ха-ха... Бульк... Хи-хи... Бултых...

Нет, мне сегодня точно выспаться не дадут...

— А он ничего, только волосатый сильно... И испуганный какой-то... Симпомпончик...

Девки! Кончайте трепаться! Дайте поспать... А про кого, кстати, они там распинаются?! Не про меня ли? И откуда тут девки, ближайшая деревня в пяти километрах да всё болотами... Посмотрим, посмотрим.

На озере снова никого, а может они в лесу спрятались? Ага, или взлетели на дерево...

Снова утро, снова не выспавшийся, я выбираюсь из палатки и иду искать свои глюки. Правильно говорят, что от одиночества человек быстро набирается всяких суеверий и начинает верить во всякую чертовщину. Со мной так, похоже, и происходит, вдали от цивилизации и от общества себе подобных интернеторизованных индивидуумов, из глубин подсознания начинают вылезать всякие страхи первобытного характера. Как в сущности немного нам нужно, чтобы скинуть цивилизованное обличье и, отдавшись на волю природы, обрести своё, первозданное, предначертанное природой... А может просто подспудное желание остаться наедине с природой заложено изначально в нашем мозгу ещё с тех пор, когда косматый предок, завалив мамонта и наевшись до отвала мяса, сыто сидел на камне и любовался закатом...

И всё же как бы ни философствовалось, приходится переходить к прозе жизни... Завтраку, свёртыванию лагеря — и в город... А как там наша Прабабка? Куст уже ходуном не ходит, да и пень полоскается посредине озера... Завтрак побоку, в лодку — и на озеро. Когда подплывал к пню, заметил, что рядом плавает какое-то бревно. Ну наехал на него лодкой. А фиг ли нам красивым!.. И зря... это оказалась огромная щука... килограммов под двадцать пять. Она сильно обиделась и, плеснув хвостом, резко рванулась в глубину... Снова минут десять щучьего слалома — и рыбина встала посредине озера. Сколько я ни пытался её тащить, только упругие тугие рывки отвечали мне... Видимо у себя дома, Прабабка забралась под свою «домашнюю» корягу и намертво встала на глубине... времени выжидать уже не оставалось и пришлось тянуть напролом... Крепкие шнуры делают американцы... Очень крепкие... только наши коряги ещё крепче сидят в грунте. После пятой попытки шнур вздрогнул, резко ослаб и безвольно пошёл... Кончик оборванной плетни безвольно висел немым укором неизвестно кому... То ли моему руководству, которое поскупилось на ещё неделю отпуска, то ли производителю, который собирался ловить рыбу, а не корчевать пеньки со дна... Короче, оборвал... Жаль... И вот пока я так сижу и раздумываю, рядом с лодкой всплывает ещё одна рыбина... Метра полтора длиной и как моя нога толщиной (кто меня видел, скажут — не маленькая). А надо сказать, что в пылу вытаскивания рыбы я как-то выпустил из рук вёсла-гребки... и они так на верёвочках привязанные и болтались возле лодки. Этот монстр лениво разинул пасть и, слегка мотнув башкой, отправил себе в глотку одно вёслышко. Клянусь, я ясно слышал, как оно упало в пустой желудок того крокодила... Медленно-медленно крокодил стал погружаться и начал натягивать шнур, которым было привязано вёслышко... «Утопит, зараза! Не меня, так лодку!» — молнией промелькнула мысль... Хорошо, что нож всегда со мной. Резким движением срезаю капроновую верёвку, только тут понимаю, что это месть Прабабки за то, что мучил её деток... В руках дрожь, в мозгах — смятенье... Что-то я делал не так... А что?.. Кажется, надо было ставить крупнее живца и... ну не знаю, что теперь тут — хеви-спином заниматься?!.. Или ставить поставушки на полукилограммовых карасей с бельевой верёвкой... Не знаю, не уверен... Я теперь вообще ни в чём не уверен. Ни в себе, ни в окружающей природе, ни в том, что происходит вокруг... Но без этого я теперь не смогу жить... Это то, что будет занимать мои мысли на протяжении всего следующего года. А пока надо собираться и топать домой.

В лагере на берегу замечаю какие-то бледные фигуры, они потихоньку перемещаются от палатки к берегу, а я не могу туда попасть сразу!!!

— Эй! Там! Кончайте хозяйничать, я сейчас подплыву!

— Мужик, давай сюда, нам без мужеского полу скучно! — летит в ответ задорный женский голосок.

Ну, вот и глюки мои объявились! Щаз я им устрою вальпургеновскую ночь! В бешеном темпе гребу обратно и никого на берегу не застаю... только какие-то размытые следы на прибрежном песке... И кто теперь тут побывал?! Снова лиса? Нет. Это не её следы... Да и зачем ей лезть в озеро.

Сбор лагеря занял часа полтора, сначала собрал мусор и пока он догорал в костре, просушил, собрал и упаковал лодку и палатку... И вот веши собраны, осталось бросить прощальный взгляд на гладь озера и... В этот момент на озере раздался всплеск и показалась женская головка со светлыми зеленоватыми волосами. Лукавые глаза игриво подмигнули мне и раздался звонкий смех... Только всплеск и брызги воды слегка вывели меня из шока... Апс...

Путь назад — это очень нелёгкое занятие. Нужно тащить на себе не только вещи, но и ещё груз впечатлений и пережитое давит на плечи. А озеро так меня заинтриговало в этом году, что каждый шаг к дому давался с трудом. Кочки становились горками, а каждый сучок, цепляясь за одежду, словно говорил: «Ты ещё не познал и половины того, что мог бы...»

И как ни трудно было уходить с берегов загадочного озера, однако надо было двигаться к дому...

Время шло к полудню, я приблизился к небольшому болотцу, через которое, петляя изгибами, как лента гимнастки, затейливо вилась узенькая тропка, нередко перекрытая валежинами. За одним из поворотов, на огромной поваленной ели сидел дедок неопределённого возраста. Белая борода его была слегка всклокочена, а почти бесцветные стариковские глаза смотрели с хитроватым прищуром.

— С рыбалки?

— Да, на озере ловил, — неопределённо ответил я.

— Ну и как? — снова поинтересовался дед.

— Да вот какая-то крокодила клюнула, покатала, да потом в такие коряги забралась, что и не смог её взять, — посетовал я.

— Матушка там живёт, матушка, — хмыкнул дед. — Значит, говоришь, взять её не смог?

— Нет. В такие крепи завела, что пришлось её отпустить.

— Ну и ладно. Так ты на другой год приезжай, она тебя ждать будет... да и всё, — тоже неопределённо добавил дедок и, споро поднявшись, направился к озеру. Он быстро скрылся из глаз за поворотом, а я так и остался стоять у поваленного дерева, пытаясь понять, что он имел в виду, сказав «всё».

— Дед! А как тебя звать? — быстро крикнул я, надеясь, что дедок ещё не ушёл совсем.

— Зови меня «Наш Ильич»!.. — донеслось до моих ушей издалека...

Как ни удивительно, после этой встречи озеро словно отпустило меня, словно через дедка передало мне то, что думало обо мне... и оставшуюся дорогу к дому я преодолел как на крыльях.

Эпилог

Дома, разбирая рюкзак, я обнаружил берестяной туесок с сушёными белыми грибами, которого, клянусь, не было у меня никогда. В дальнейшем я так и не рискнул попробовать дар озера, и туесок так и стоит у меня на полке со снастями... А я дал себе слово побывать на этом озере в будущем году.