Большая рыба

Каждый рыболов любит в рыбалке своё. Кого-то привлекает возможность померяться с рыбой хитростью и ловкостью. Другие на первое место ставят общение с природой. Для третьих самые приятные моменты наступают уже после непосредственно рыбалки, у костерка с дымящейся ухой и поблёскивающей в сторонке бутылочкой, за тихим разговором. Другими словами, трудно определить, какие точно струны в душе человека затрагивает рыбалка, но то, что и первые, и вторые, и даже иногда третьи стремятся поймать большую рыбу, сомнению не подлежит. Такие случаи запоминаются на всю жизнь, да и нельзя их забыть, поскольку процесс поимки многократно расписывается перед родственниками и друзьями (увеличивается только немного размер пойманной добычи).

Но особенно запоминается первая по-настоящему крупная рыба. Можно сказать, Большая Рыба. И тем более, когда эта рыба была поймана в анекдотичной ситуации.

Именно такой случай произошёл со мной лет десять тому назад на просторах пришедшего ныне в плачевное состояние Истринского водохранилища.

Мы с товарищем, два молодых балбеса, проводили, а точнее, завершали свои летние школьные каникулы в дощатых хоромах одной из тамошних баз отдыха. Не сказал бы, что мы основное внимание уделяли рыбалке. Она обычно сводилась к краткой борьбе со сном после с толком проведённой ночи. Однако август вступал в свои права, становилось всё холоднее, чувствовалась уже близкая осень, и просыпался в душе неведомый до того охотничий азарт... Торжественная рыбалка была назначена на 25 августа. "В этот день щука ход начинает", — торжественно и немного загадочно заявил мой приятель, отец которого имел некоторое отношение к спиннингу. Взволнованный открывшимися перспективами, я поспешил проверить свой спиннинг. Те, кто помнит, наверняка оценят эту распространённую тогда конструкцию, представляющую собой полутораметровую дюралевую палку, оснащённую старой доброй "Невской" с леской диаметром 0.5 мм, на конце которой болталась магазинная "Ложка" весом около 15 грамм. Весь мой опыт ловли спиннингом к тому моменту заключался в часовой тренировке на ближайшем от дома пруду. Сопоставьте эти факты, и перед вами завершённый портрет страшного истребителя щук и судаков. Не лучшую картину являл собой и Алексей.

Проснулись мы, как всегда, часа в три дня. Наскоро закусив, похватали вёсла и снасти и бодро стартовали в направлении воды, пугая редких встречных пожеланиями доброго утра (стоит отметить, что в данном случае темп и позиционирование были выбраны верно).

Не сказал бы, что матушка-Истра встретила нас приветливо. Довольно резкий и холодный ветерок пробирался под одежду и заставлял поёживаться. Волны ритмично и сильно плескали на берег и качали на своих гребнях жёлтую пену. Чайки пронзительно предостерегали против безумной идеи поймать что-либо в такую погоду.

Выкурив по сигарете и обсудив создавшееся положение, решили плыть на противоположный берег, ведь там, как известно, всегда клюёт лучше.

По пути, дабы не тратить даром время и силы, решили распустить дорожку. Приятель, как более опытный, сел на вёсла, я же следил за спиннингом. Не прошло и десяти минут, как кончик его согнулся и затрещал барабан инерционки, отдающей леску. "Вот она", — стукнуло сердце. "Идёт, хоть и тяжело. Как-то непонятно дёргается". Припомнив сведения из рыболовной литературы, я решил, что это судак. После десятиминутной ожесточённой борьбы на свет божий был успешно извлечён доночный груз-кирпич с остатком резинки на нём. Это происшествие несколько поубавило наш пыл. Радужные надежды слегка потускнели. Тем не менее, собрав в кулак волю к победе, мы продолжили наш путь.

Противоположный берег представлял собой залив со значительными глубинами, окаймлённый высоким живописным и безлюдным берегом. Видимо, поэтому и избрал его ныне в качестве места своего отдыха "отец российской демократии" и его приятель-банкир. Тогда же в заливе можно было увидеть лишь сгорбленных в лодках с торчащими оттуда шестами дорожечников и кружочников. С одной стороны акватория была ограничена бакенами, отмечавшими запретную приплотинную зону. От них-то мы и начали свою рыбалку.

Следующие несколько часов у нас ушли, можно сказать, на решение задачи "что такое борода и как с ней бороться". Задача решаться не хотела, и поэтому сосредоточенное молчание в лодке прерывалось редко, чаще нецензурными словами. Приятель, как человек менее увлечённый (кстати, он так и не стал рыболовом), наконец, сдался и следил за моими страданиями с кормы, ехидно вставляя время от времени неуместные замечания. Я же, в очередной раз справившись с непокорной леской, посылал блесну метров на двадцать пять от лодки и опять с головой уходил в процесс развязывания гордиевых узлов на леске. Особый шарм ситуации придавал тот факт, что глубина в месте ловли доходила до 20 метров, и дна блесна достигала практически под лодкой, поэтому полезная зона проводки составляла около метра (ха, это мне сейчас смешно).

Когда закат рассыпал по постепенно темнеющему небу звёзды и заходящее за далёкий лес солнышко стало перемигиваться с ранней луной, я понял, что пора завязывать. Осознание этого пришло после очередного заброса и снова повисшей на барабане мочалки из лески.

Привычными уже движениями я стал стягивать леску через щёчку, когда понял, что что-то тут не так. Конец лески, уходящий под воду, не желал поддаваться. В ответ на лёгкую потяжку леска пару раз дёрнулась и опять замерла. Движения были столь слабы, что я не был уверен, что мне это не почудилось.

"Лёха, посмотри, там что-то зацепилось", — позвал я приятеля, который к тому моменту окончательно заскучал и подрёмывал на задней банке.

Приятель без особого энтузиазма взялся за леску, я же опять склонился над катушкой. За минуту, которую он вытаскивал снасть, Алексей три раза уверил меня, что он совершенно ничего не чувствует, и выразил желание немедленно возвращаться на базу, поскольку я уже брежу наяву. Внезапно звонкую вечернюю тишину прорезал истошный вопль. Посмотрев в направлении лески, я увидел всплывающую рядом с лодкой щуку. От неожиданности она показалась ещё более крупной, чем была на самом деле. Шла щука как полено, совершенно не предпринимая никаких попыток освободиться, даже не тряся головой. Из угла пасти торчала державшаяся на честном слове "Ложка".

Только на ошарашенное состояние приятеля можно списать тот поступок, который он совершил потом. Взяв леску за 30 см до щучьей пасти (никакого поводка, ясное дело, не было), он приподнял её над водой, чтобы продемонстрировать мне во всей красе. "В лодку её", — только и успел выкрикнуть я, перед тем как почуявшая неладное рыбина первый раз шевельнула хвостом. Отличающийся великолепной реакцией приятель тут же швырнул её в лодку. На пути она потеряла блесну и шлёпнулась на днище уже свободной.

То, что последовало затем, можно назвать коротко — шоу. Опамятовавшаяся щука показала все приёмы художественной щучьей гимнастики, чуть пару раз не вылетев за борт и угостив меня чувствительной оплеухой. Пытаясь утихомирить пленницу, мы поочерёдно использовали весло, черпак и нож (подсачека, естественно, у нас тоже не было). При этом мы чудом не пробили днище лодки и не пошли ко дну. Успокоить красавицу удалось, только пристав к берегу и применив к ней приём под названием "случайно валяющееся тут бревно".

Щука вызвала восторг среди отдыхающих и на время закрепила за нами статус выдающихся спиннингистов местного значения. На месте взвесить её мы не смогли ввиду отсутствия безмена, дома же, уже потрошёная, почищенная и порезанная на куски, она потянула чуть больше 3 кг. Само собой разумеется, что оставшиеся до конца каникул дни мы провели, пытаясь поймать хоть что-нибудь ещё, но, конечно, так и не поймали. Больше того, до сих пор мне, уже достаточно опытному спиннингисту, не удалось вытащить нечто подобное. Так и остаётся эта щука моей Большой Рыбой.